– Смешно, - улыбается Вася.– Я ещё не совсем разобрался, но расклад примерно такой – папашка недавно умер, бизнесом занимается брат, а Иван хочет снимать кино, в общем, главное – его не спугнуть… Ещё я с одним банкиром на днях познакомился, короче, надо действовать. Только нужен классный сценарий.

– Крутота! – Николай восхищённо смотрит на Васю.

СЦЕНА 35. «Дощатый сарай». Натура. День. Лето

Маша, режиссёр Виктор Иванович и серьёзная женщина в деловом костюме беседуют около копны сена. Время от времени мимо проходят актёры в военной форме, один солдат неподалёку играет на гармони для девушки, тоже одетой в военную форму, кто-то проносит чугунный котелок, кто-то грабли…

– Нет, мы очень уважаем вашего дедушку, его замечания бывают такими… точными, атмосферными… - говорит Маше Виктор Иванович,– Но вы понимаете, в кино есть своя специфика, а Лев Львович…как бы это сказать…

– Вчера он просто прервал съёмку, Машенька, - вежливо вступает в разговор женщина, - выбежал на площадку и стал показывать актёру, как надо целовать девушку. Поговорили бы вы с ним, а то оператор уже отказывается работать, у художника сердце стало болеть, а ведь он ещё молодой мужчина…

– А знаете, что он мне заявил сегодня? Что прикроет нашу лавочку и отдаст фильм Кончаловскому…- вздыхает режиссёр.

– Вы же видите, Машенька, как мы все стараемся, а Лев Львович нас Кончаловским пугает…

– Надо же! – удивляется Маша,– Хорошо, я обязательно поговорю с дедушкой.
– Маша смотрит, как дедушка что-то рассказывает гармонисту. – Наверное, он очень увлёкся этим фильмом.

– Не то слово… - вздыхает режиссёр.

Неподалёку сооружена декорация – дощатый сарай без крыши. В сарае всего три стенки, на месте четвёртой стены проложены рельсы, оператор с помощниками устанавливают тележку с камерой. На полу сарая разбросано сено, в углу свалены грабли, лопаты, вёдра и прочий сельскохозяйственный инвентарь, художник-постановщик показывает рабочим, куда положить колёса от телеги.

К сараю подходит Вася, что-то спрашивает у оператора, затем подходит к художнику.

– Здравствуйте! – улыбается Вася художнику,– Меня зовут Василий. А вы,

наверное, Олег Сергеевич?

– Наверное. – Мрачно отвечает художник, глядя на Васю исподлобья.

– Простите, что я вас отрываю, но не могли бы вы уделить мне несколько минут… – Вася улыбается обаятельнейшей и обезоруживающей улыбкой, понимая, что «клиент» попался сложный.

– Я вас слушаю.

– Олег Сергеевич, так куда забивать? – подходит к художнику рабочий.

– Сейчас отмечу…- отвечает ему художник, затем поворачивается к Васе,– Пойдёмте, чего у вас?

Вася идёт за художником. Тот начинает ставить мелом метки на стенах декорации. Вася сразу приступает к делу.

– Олег Сергеевич, нельзя ли будет купить ваши ручки и ножки? После съёмок,

разумеется…

– Чего?! – удивляется художник.

– Ну, латексы. Вы же всё равно их списывать будете, или нет? Один музыкант взял бы их для своего клипа, за наличные, естественно…

– А почему вы ко мне обращаетесь? – художник ставит метку на стене, прикидывает, где поставить следующую, – У нас есть исполнительный продюсер, директор, вот к ним и… - ставит следующую.

– Да я сам директор, - доверительно говорит ему Вася,– и понимаю, что всё это пойдёт на свалку… Директор всегда хочет слишком много. А музыкант начинающий, много заплатить не сможет, начнётся торг на голом месте и вообще, если честно, хочется отдать деньги в творческие руки. Но если вы против, я, конечно, поговорю с директором… - художник с Васей выходят из декорации, и тут Вася видит Машу. Он останавливается, как вкопанный.

– Ну не знаю… - рассуждает художник, покусывая ус,– раньше января всё равно не получится, если вас это устраивает, могу оставить свой телефон…

Вася видит, как Маша и какой-то старичок (это Лев Львович) медленно прогуливаются по аллее. Старичок держит её под руку и что-то рассказывает.

– Вот, я тут вам записал… - художник протягивает Васе бумажку с номером телефона.

– А? Что? Извините…- Вася машинально берёт бумажку.