– Эй, ты чо тут? Чего стонешь? Это ты, Ада? Тебе чо, плохо?

Ада не сразу поняла, что к ней обращаются, что рядом появилась еще одна живая душа, пока еще живая! Голос заплетающийся, но знакомый, а… это же Колька, Тамарин сын. Он что, не понимает? «Там… там…» - она почти беззвучно шевелила губами, протягивая руки к небесному огню. « А, это… Так это же киношники, ты чо? Не знаешь, что кино тут снимают? Ну то есть там, за рекой… их работа. А ты чо, испугалась, да?»

Ада возвращалась домой, как в бреду. Ноги разъезжались, в голове шумела пустота… тычась в забор, она не сразу нашла калитку… и не стала ее закрывать. Шарль мирно посапывал на пороге, Ада остановилась, ее тяжелый взгляд нашел прислоненную к дереву мотыгу. Она била методично и остервенело, она кромсала. Окровавленные собачьи куски разлетались, пачкая свежевыбеленные стены дома, в воздухе кружилась седая шерсть. Она била даже тогда, когда от Шарля осталось бесформенное жидкое месиво, и удары мотыги уже крошили кирпичные ступени.