В чем тут секрет, этого мы и в самом деле не знаем. Может быть, тут дело в его тщеславии? Обратись он снова мужчиной, то рассеялась бы вся окутывавшая его загадочность, и он остался бы неинтересной серой фигурой, о которой скоро бы все забыли. А так он до самой смерти оставался одной из лондонских достопримечательностей, волнующим предметом догадок и пари.

Но и после смерти тело одинокого, не имеющего семьи человека, стало, так сказать, всеобщей добычей. Оно попало на стол патологоанатома, и, чтобы рассеять все сомнения относительно его пола, производивший вскрытие врач составил следующее заключение:

Знакомые покойного кавалера тоже побывали в зале патологоанатома и сделали с полдюжины заявлений о том, что он был мужчиной, а не женщиной.

Наиболее убедительным было подтверждение Уильяма Боунинга, домохозяина шевалье, которое могло бы сделать излишним вскрытие тела:

С этого следовало бы и начинать.

Габсбурги были католиками.

Католическая религия считает семейные узы делом священным.

Однако же давно прошли те времена, когда царь Давид кружился в танце в честь святыни. По мнению Габсбургов, теперь пусть танцуют другие; с них довольно, если они будут только подпевать.

Разводы, содержанки, блуд — много назидательного можно найти в потаенных хрониках Габсбургов.

Настолько потаенного, что, например, как в случае с Доном Хуаном Австрийским, тайну его происхождения до сих пор не удалось установить.

Все знали, да и он сам тоже, что его мать — жительница города Регенсбурга по имени Барбара Бломберг, которую Карл V почтил своей любовью. Сказано «почтил» не ради красного словца. Действительно, это была большая честь для порядочной девушки стать любовницей самого императора. Сына августейший отец признал как рожденного вне брака. После своего отречения папаша удалился в монастырь в Юсте (в западной части Испании), но часто призывал сына к себе, часами болтал с ним, затем наказал сыну Филиппу взять мальчика к себе как полукровного брата по отцу.

Так и сталось. С тех пор мальчик воспитывался при дворе короля Филиппа и получил имя Хуана Австрийского. Обычай присвоения имени внебрачным детям сохранился у Габсбургов и в дальнейшем, они их различали по этим именам.

Мальчик взрослел, и вот имя Хуана Австрийского попало на самые блестящие страницы истории. Ему было всего двадцать шесть, когда на него возложили командование соединенным флотом христиан, и когда в морском сражении у Лепантоон разбил турецкий флот, вся Европа гудела, прославляя его имя.

(Он умер молодым, 33-х лет от роду, будучи губернатором нижнегерманских земель. Его тело предстояло отвезти на родину в Испанию. В те смутные времена траурному королевскому эскорту было крайне нежелательно пересекать всю францию. Ехать надо было тайно. Благочестивые головы разрешили этот деликатный вопрос так: в путь отправился отряд из 30 всадников, ему можно было без особого шума добраться до испанской границы. Никто не заподозрил бы в нем траурной процессии. Однако обозные лошади среди прочих тюков везли еще и три кожаных мешка, в них было расчлененное на три части тело героя лепантской битвы! На родине эти части сложили вновь, положили в гроб, и теперь уже с соответствующими почестями поместили в усыпальницу Эскуриала.)

Барбара Бломберг вышла замуж за одного дворянина и жила в довольстве на годовую ренту, назначенную ей королем Филиппом.

Таковы официальные и полуофициальные факты.

Если бы жизненный путь Дона Хуана сложился не столь ярко, а как у какого-нибудь простого внебрачного отпрыска королевской крови, свет не слишком бы обращал на него внимания. Ему водрузили бы на голову епископскую митру либо сделали губернатором какой-нибудь провинции, и жил бы он себе в свое удовольствие сытой, но серенькой жизнью. Но тайна лепантского героя разжигала любопытство всего света, о нем постоянно что-то вызнавали, вынюхивали, прощупывали, доискивались, шли по следу от монастыря в Юсте до Регенсбурга.