— И как, по-твоему, можно настращать демоницу? Они же совсем другие, чем человеческие женщины.

— Хлыст как аргумент неотразимо действует на любую бабу, хоть человеческую, хоть не очень.

— Говоришь, как знаток.

— Ну, так что ж? Я воевал и тогда, и после сталкивался с демоницами, — солдат не удержался, утёр губы и заодно взлохматил усы и бороду. — Эй, гладиатор! Что торчишь там один? Подсаживайся к костру, угощайся, — и потряс в воздухе обтянутой кожей походной баклажкой. Судя по всему, не пустой.

Я не заставил себя уговаривать, устроился на упёртой в землю толстой оглобле, хлебнул горячительного из баклажки, поблагодарил. На меня смотрели с любопытством, и очевидно было, что жаждут расспросить о необычном, узнать что-нибудь интересное, потому и пригласили к ним присоединиться. Я не противоречил, потому что сам был заинтересован в том же. У кого ещё можно узнать об обычном ходе военных действий в мире, где я провёл ещё так мало времени?

Над огнём живо водрузили котёл с водой, один из солдат, накинув свой плащ на край повозки и так соорудив навес, разложил на ящике мешочек с крупой, сушёное мясо, специи, коробку с солью. Покосился в налившееся темнотой, сеющее мелкий дождик небо — вечер здесь в мгновение ока захлопывал врата для небесного света, и ночь обрушивалась, словно волна песка. Я всё никак не мог к этому привыкнуть — белые ночи ещё вспоминались мне с нежностью, иногда снились, и это было мучительно.

— Подбрось побольше дров, — велел боец. — Когда с неба брызгает, слабый огонь живёт недолго. Зато сильному ничто не страшно.

— Ночью может припустить сильнее.

— Да плевать. Главное, чтоб еда успела сготовиться. Эй, не жалей сала! На таком холоде надо подкрепляться основательно.

«Холод?» — с недоумением подумал я и покосился наверх. Морось раздражала, выводила из себя, пропитывала одежду, холодила кожу, однако до настоящего холода было ещё очень далеко. Да к тому же у костра… Помимо всего меня грела мысль о смене одежды, уложенной в кожаную непромокаемую сумку. Возможно, в шатёр меня не пустят, но вполне реально будет переночевать под одной из повозок, поставленной на пригорке.

— Давай, гладиатор, наворачивай, — мне сунули в руку миску, полную каши. — Без соуса, конечно, но что уж поделаешь. Можешь винца плеснуть.

— И так сойдёт.

— Люблю неприхотливых… Слушай, правду о тебе говорят, что ты мастер драться со всякими демонами?

— Не сказал бы, что мастер. Но кое-какой опыт есть. По мелочи. Приходилось подвизаться охотником.

— Ого! — Народа у костра прибавилось. — Расскажи-ка!

Я кое-что рассказал, и под это повествование, где-то сглаженное, где-то чуть приукрашенное, каша была съедена до зёрнышка. Меня переспрашивали, уточняли, и стало ясно, что в среде профессиональных солдат о профессии охотников гуляет столько же легенд, сколько в родном для меня обществе — о профессии гладиатора. В любом случае мои откровения слушали с доверием, приговаривая: «Так вот оно как… Ну надо же… Чё — правда?!»

Затем настала и моя очередь.

Мне рассказали, что военные действия в «гармошке» ведутся периодически, и среди присутствующих есть опытные бойцы, сражавшиеся в коридорах и пещерах переходного горизонта в прежние годы. Там было тесно, темно, и демоны способны выкидывать такие финты, что ни одному нормальному человеку и в голову-то не придёт, но драться с ними можно. Хуже всего, что драки эти непредсказуемы, и выгоды с них никакой, кроме жалованья.

— Но тебе-то едва ли придётся драться в общих рядах, — ободрили меня. — Раз ты боец, выбранный госпожой Солор — она ж не занимается подбором рядовых — то она для тебя какое-то эдакое поручение придумает. Может, штаб охранять.

— Нет, вряд ли, — проворчал другой боец, растянувшийся прямо на лапнике, брошенном на землю, и лениво жмурился под мелкой утомляющей моросью, словно бы от удовольствия. — Для охраны штаба есть гвардия.

— А вообще не стоит тут болтать о планах госпожи Солор, — вмешался ещё один боец. — Такая болтовня иной раз заканчивается нехорошо. Давайте-ка лучше выпьем ещё. Каждый из нас рано или поздно узнает, что от нас ждут. А пока умнее было бы прикупить хороший амулет. У армейских торговцев всегда огромный выбор амулетов.

— Гладиатору амулет ни к чему, — кивнули в мою сторону. — Он искру носил.

— Намного ли хватает той искры. Сколько уже времени-то прошло, и он, видишь, сколько раз без малого не погиб, но выжил. Израсходовал он уже свою удачу.

— Много ты понимаешь, — пожилой боец значительно поднял палец. — Искра не иссякает. И то, что она дала охотнику в первые минуты своего контакта с человеческой душой — остаётся с человеком навсегда. Ещё и потомкам передаётся.

— Если бы…

Разгоревшаяся следом дискуссия была столь же жаркой, сколь и бессмысленной — никто из присутствующих не обладал должным уровнем знаний, чтоб авторитетно вынести окончательный вердикт. Однако спор всё длился, потому что единственное благо, которое он давал — тепло. Все спорящие и болеющие за спорящих наконец согрелись, и, завершив дискуссию, разошлись по своим подводам приободрённые и уже не такие умученные дождём.

Ночью хлынуло с новой силой, залило даже под повозку. Я, предвидя такой исход, спал на целом ворохе веток, вместе с погонщиком, и лишь ёжился от мелкой водяной пыли, которую туда заносило ветерком. Ливень отнюдь не служил причиной для того, чтоб отложить выступление, в этом я нисколько не сомневался. Впрочем, если мои предположения верны, скоро мы все окажемся под сводом пещер, где один уровень, населённый всевозможными демоническими тварями, плавно перетекает в другой. Там дождя не будет. Там нас ждут другие проблемы.