Ханна подозревала, что то было возмездием за то, что Ханна пропустила Другодовщину.

— Что ж, ты была совершенно права, — продолжила Мона.

— Эти двое грандиозные сучки.

Я больше не хочу, чтобы мы с ними общались.

Прости, что ненадолго позволила им войти в наше окружение, Хан.

— Все в порядке, — тонким голосом произнесла Ханна, ощущая небольшое воодушевление.

— Так, о чем это мы?

— Мона подняла две журнальные вырезки.

На одной было длинное, белое плиссированное платье-пузырь с шелковой розой на спине, на другой платье с диким принтом и разрезом до бедра.

— Собранное платье от Phillip Lim или кокетливое мини от Nieves Lavi?

— Nieves Lavi, — ответила Ханна.

— У него вырез "лодочкой" и оно короткое, это подчеркнет мои ноги и отведет взгляд от лица и ключицы.

Она снова натянула простыню до глаз.

— Кстати об этом, — защебетала Мона, — посмотри, что у меня для тебя есть!

Она засунула руку в сумку от Cynthia Rowley цвета сливочного масла и достала тонкую фарфоровую маску.

Маска была в форме симпатичного девичьего лица с выступающими скулами, милыми надутыми губками и носом, который явно был лидером в списке самых востребованных в кабинете пластического хирурга.

Она была так прекрасна и изощренна, что выглядела почти живой.

— Именно такие маски участвовали в прошлогоднем показе высокой моды Dior, — выдохнула Мона.

— Моя мама знает кое-кого из пиар-отдела компании Dior в Нью-Йорке, и кое-кто привез нам одну из них сегодня утром из Нью-Йорка.

— О боже мой!

Ханна протянула руку и дотронулась до краешка маски.

На ощупь она была нечто средним между кожей младенца и атласом.

Мона поднесла маску к лицу Ханны, которое все еще было наполовину прикрыто.

— Она скроет все синяки.

Ты будешь самой потрясающей на этой вечеринке.

— Ханна и так великолепна, — вставил Лукас, кружась возле медицинских приборов.

— Даже без маски.

Моны наморщила нос, как если бы Лукас сказал, что собирается измерить ей температуру ректально.

— Ой, Лукас, — произнесла она холодно, -

я не заметила, что ты здесь.

— Я все время был здесь, — сухо заметил Лукас.

Они сердито переглянулись.

Ханна заметила в выражении лица Моны что-то похожее на тревогу.

Но не успела она моргнуть, как все прошло.

Мона положила маску возле вазы с цветами, расположив ее так, что она смотрела прямо на Ханну.

— Это будет вечеринка года, Хан.

Не могу дождаться.

С этими словами Мона отправила ей воздушный поцелуй и протанцевала к выходу.

Ноэль, Мэйсон, Шон и Майк последовали за ней, сказав, что они вернутся завтра и что лучше бы ей поделиться с ними своей лечебной марихуаной.

Только Лукас остался, прислонясь к дальней стене рядом с умиротворяющей репродукцией Моне, изображающей поле одуванчиков.

Его лицо выражало беспокойство.

— Так что этот коп, Уилден? Он задал мне несколько вопросов об аварии, пока мы ждали, когда ты выйдешь из комы дня два назад, — тихо сказал Лукас, присаживаясь на оранжевый стул возле кровати Ханны.

— Будто я видел тебя той ночью, когда все случилось.

Вела ли ты себя странно или обеспокоенно.

Это звучало так, будто он подозревает, что это был не несчастный случай.

Лукас с трудом сглотнул и поднял глаза на Ханну.

— Ты не думаешь, что это был тот же человек, который посылает странные смски?

Ханна поднялась.

Она забыла, что рассказала ему об Э, когда они вместе поднимались на воздушном шаре.

Ее сердце громко забилось.

— Скажи, что ты ничего не рассказал Уилдену.

— Конечно нет, — заверил ее Лукас.

— Просто… я беспокоюсь за тебя.

Ужасно, что кто-то сбил тебя, вот и все.

— Не переживай, — прервала Ханна, скрестив на груди руки.

— И пожалуйста, не говори ничего Уилдену об этом.

Хорошо?

— Хорошо, — сказал Лукас.

— Конечно.

— Хорошо, — сказала Ханна.

Она сделала большой глоток воды из стакана, стоявшего возле кровати.

Всякий раз, когда перед ней обнажалась страшная правда, — ее сбила Э, — разум отказывался верить.

— Правда, это мило, что Мона организует для меня вечеринку? — демонстративно спросила Ханна, желая сменить тему.

— Она такая замечательная подруга.

Так все говорят.

Лукас играл с кнопками на найковских часах.

— Сомневаюсь, можно ли ей доверять, — промямлил он.