– Ах вы, гады, сволочи! – увидев его, что было силы завопила уборщица и стала потрясать над его головой удлиненным предметом, в котором и Роберт, и услышавший крики Михалыч узнали обломок ручки ее старой швабры.

– Где ты это нашла? – спросили они одновременно.

– Где, где? В учительской за батареей! Рядом с твоим же столом! – Она опять сделала попытку замахнуться на Роберта. Михалыч решил, что необходимо предотвратить кровопролитие.

– И-эх! – тяжело вздохнул он, присел на корточки, быстро обнял тетю Надю под коленки, легко приподнял в воздух и потащил. Через секунду она уже сидела на высокой груде шатающихся при каждом ее движении, сложенных одна на другую шин.

– Ироды! Что себе позволяете! Да я ногу сломать могу! Снимите меня отсюда! – изо всех сил завопила Баба Яга.

– Обязательно снимем, – пообещал самым серьезным тоном Роберт, – но только после того, как услышим членораздельный рассказ о том, где ты обнаружила эту палку.

Михалыч подошел и встал сзади, незаметно поддерживая груду шин, чтобы бабка действительно случайно не свалилась.

– Рассказывай, не тяни! – Голос Роберта был по-прежнему серьезен и сух, так что тетя Надя поняла, что чем быстрее она все расскажет, тем больше у нее шансов освободиться из плена.

– Уж не знаю, кто из вас там безобразничает! – Сморщенным пальцем уборщица погрозила в сторону Роберта.

– Поподробнее, пожалуйста, – пробасил сзади Михалыч.

– Чего уж подробнее! Мыла я возле окон. Да новой палкой и задела по батарее, вишь, с непривычки. Уж больно эта новая швабра толстая да неповоротливая, не чета моей старой! – Тетя Надя, сожалея о своей утрате, даже всхлипнула, будто вытирая несуществующие слезы кончиком косынки. У Роберта от нетерпения чесались руки, чтобы потрясти несговорчивую старуху. Но он понимал, что этим не ускоришь процесс вытягивания из нее сути дела.

– Ну дальше-то что? – не выдержав, все-таки спросил он,

– А дальше ничего! – с достоинством ответила тетя Надя. – Я по батарее случайно стукнула, палка оттуда и вывалилась. Я ее подобрала. А еще подобрала вот что! – И она торжественно извлекла из рваного кармана своего серого халата кусок старой тряпки.

Роберт и Михалыч стали рассматривать тряпку.

– Смотри, стекло! – Роберт указал Михалычу на маленькие кусочки битого стекла, приставшие к материи.

– Угу… Он тряпкой руку обмотал, чтобы не пораниться, – заметил Михалыч.

Роберт пристально посмотрел на него:

– Ну и что теперь? Все равно будем делать вид, будто ничего не знаем?

– Поубивать их за это? – вопросом на вопрос ответил ему Михалыч.

– Эй-эй! Меня-то снимите! – завопила тетя Надя, увидев, что друзья от нее отвернулись.

Михалыч снял ее и поставил на землю.

– Ну уж нет, дружок! Откудова взял, туда и верни!

Старшему мастеру ничего не оставалось делать, как снова подхватить ее под коленки и доставить к двери черного хода. Сломанную ручку от швабры друзья оставили себе.

– Пусть пока полежит в гараже вместе с тряпкой. – Роберт засунул эти предметы подальше. Он присел на старый канцелярский стул, в свое время списанный и по старости поселившийся в гараже, и задумался.

– К секретарше-то не пойдешь, что ли? – спросил его Михалыч.

– Перебилась охота. – Роберт вяло махнул рукой. – На завтра у меня на вождение всего двое учеников записаны. Лиза и эта – Воронина. Вечером они придут на занятие, я им сам и объявлю. Конечно, через секретаршу было бы солиднее, все-таки видно марку школы, но да уж ладно, переживут.

Они еще постояли с Михалычем, помолчали.

– Я все надеялся, знаешь, что это кто-то со стороны нахулиганил, – опять сказал Роберт, смотря куда-то вдаль. – Все думал, что мы ошибаемся насчет своих, не могут они нам такую подлость устроить! Ведь мы, когда надо было, им помогали. А они с нами вот теперь как. По волчьему закону. Это что же, Михалыч, значит, война?

– Война, мой мальчик, была пятнадцать лет назад, когда я был офицером, ты – солдатом, а Володя – врачом в госпитале, – задумчиво сказал ему мастер. – А то, что происходит у нас в школе, – не война. Это глупость и крысиная возня. Снять бы штаны да отодрать ремешком того дурака, который разбил нам машину, но воспитание детей находится в ведении детских садов и школ. Но я настолько устал воевать, что нахожу удовольствие в том, чтобы их простить! И ты живи спокойно, не думай о дряни. Это все у них напускная романтика, игра в мафию. Посмотрим пока, что будет дальше!

– То, что они сделали, не игрушки, а подлость. А подлость не должна оставаться без ответа.

– Есть разница, дружок. Одно дело – когда надо ответить за жизнь товарища, и совсем другое – когда хочется заработать лишние бабки! – Михалыч подошел к Роберту и положил ему руку на плечо. – Возраст у нас уже не тот, чтобы по каждому поводу кулаками махать. Смотри, скоро пять часов. Иди открывай учебную комнату. Скоро придут твои ученики.

– Да не хочу я идти! – вдруг взбрыкнул Роберт. – Надоели эти занятия, хочется настоящего дела! Михалыч, давай поищем еще какую-нибудь работу! Уйдем отсюда!