— Увы! — развел руками Александр. — Я с сегодняшнего дня в отпуске, а с завтрашнего — в Атлантическом океане.

— В океане или на острове в океане? — задал вопрос Влад, и они громко вместе с Колей рассмеялись.

— На острове, — сам улыбнулся Саша.

— Ладно, мужики, я помчался, — сказал Коля и уже тише, почти шепотом, обращаясь к Ильину: — А своей крысе передай — еще раз меня не пустит, я ей башку отверну. Пока!

— Пока! — хором попрощались Александр и Влад.

Когда дверь закрылась, Саша, сложив руки на груди, произнес:

— До каких все-таки высот поэзии может подняться влюбленный человек! Наш Коленька то все «бе» да «ме», а тут тебе и «подсознательно», и «физически несостоятелен», и «деспот».

— И «соковыжималка», — подтвердил его мысль Влад. — Ладно, давай закончим, а то так и до обеда не успеем.

— Кстати, об обеде, — и Александр пальцем указал на стоящую на столе коробку, — коньячок-то в шкафчик спрячь. И без меня, очень тебя прошу, особенно не расхаживайся.

— Ты сегодня какой-то чересчур добрый, — сказал ему Влад. — Видимо, мыслями уже в полете?

— Наверное, — улыбнулся Ильин. — Давай работать.

Опять считали-пересчитывали, сравнивали, вспоминали всех кредиторов-дебиторов — к обеду все-таки управились. Саша теперь уже минимум на две недели со всеми распрощался и, раздав последние наставления, уехал. Оставшись в кабинете один, Влад померил его шагами, посидел в широком кожаном кресле, похлопал ладонями по поверхности стола, вскочил, подошел к шкафу, достал оттуда коробку и рюмочку — рюмочки у Ильина все-таки были — так, на случай прихода важных гостей, которым вполне прилично и даже нужно было предложить одну-другую, — вынул бутылку, распечатал, налил, заткнул пробкой и опять поставил на полку. Примерился, одним глотком выпил и рюмку тоже спрятал в шкаф. Взглянул на часы — пора было обедать. Только собрался выйти, заверещал телефон. Он поднял трубку.

— Владислав Дмитриевич, — обратилась к нему Наташа, — вас приятный женский голос. Представляться не хочет. Соединять?

— Соединяй. Вас слушают, — произнес он в трубку.

— Влад? — Он узнал голос Жанны.

— Пушкин, — ответил. — Ты почему себя не называешь?

— Да я как голос этой вашей девицы слышу, во мне от ревности все переворачивается — он такой сахарный, сю-сю-сю!

— Но ты же знаешь, что для ревности у тебя нет поводов?

— Знаю, но все равно… Слушайся сегодня приду часов в девять, ужинай один.

— Хорошо. А в чем причина задержки?

— Как в чем? Начну вещички собирать.

— А когда переезд?

— Давай в воскресенье — я еще в субботу по шкафам пороюсь. Машину найдешь?

— Конечно. Только в субботу мы идем в гости.

— Но вечером, не днем?

— Вечером, — подтвердил Влад.

— Я успею, — пообещала она. — Ну ладно, я тебя целую.

— А я тебя — восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь раз!

— Оставь лучше на вечер, — засмеялась Жанна.

— Понял! Кстати, новость — ровно через месяц меня повышают.

— Поздравляю! Ну ладно, пока!

— Пока!

Обедал он в полупустом буфете, запивая бутерброды с сухой колбасой и сыром минеральной водой. Вернувшись к себе, стал вынимать из своего стола нужные бумаги, чтобы перенести их в кабинет и переложить уже в другой стол. Рылся в них, перебирал, что было совсем лишним — отправлял в «уничтожитель». За этим занятием его и застал управляющий.

— Добрый день, Владислав Дмитриевич!

— Здравствуйте, Юрий Анатольевич!

— А что же не на новом месте?

— У меня пока переезд.

— Ага, понятно. — Анатольевич прошелся по комнате, остановился и сел прямо на стол Наташи, болтая одной ногой, а другой опираясь о пол. — Вы знаете, что означает отпуск господина Ильина?

— Да так, в общих чертах.

— Ясно. Вы, говорят, скоро у нас в законный брак вступаете?

— Раз говорят, значит, вступаю. Правда, что-то слишком быстро заговорили.

— Ну, Владислав Дмитриевич, в такой структуре, как наша, любые новости разносятся со скоростью света, а сплетни — еще быстрее. — Он помолчал с секунду и продолжил: — Вы знаете, я ведь так, для протокола зашел — дать наставления, так сказать. Но что вам их давать — вы не меньше моего здесь проработали, все вам и так известно. Так что я лучше пойду. А с вашим намерением жениться поздравляю. Давно, как говорится, пора. Ну, удачной вам работы. — Он пожал Владу руку и вышел.

«Странный человек, — подумал тот, — никогда не поймешь, что у него на уме. Говорит то длинно и гладко, то кратко и урывками. Выражение лица всегда одно и то же — как маска, ни радости, ни печали на нем, всегда холодно-равнодушное, как будто ему ни до чего нет дела. А на самом деле — есть, ходит-бродит по банку, везде сует свой нос, смотрит бумаги, что-то спрашивает, — дотошный, вредный, педантичный — но таким, наверное, и должен быть управляющий, здесь он вполне на своем месте. Интересно, куда его денут после замены Сашей? Вряд ли пошлют на какое-нибудь суперповышение, это — его предельные возможности. Скорее всего, поручат какой-нибудь отстающий филиал поднимать. А с этим — сложности: поднимешь, начнет он приносить ощутимую прибыль — молодец, а останется по-прежнему убыточным — извини, и обратно уж никто не вернет — свято место пусто не бывает, отправят еще куда-нибудь на должность пониже. Но такой, как Юрий Анатольевич, справится».