— Впрочем, я думаю, — продолжила рассуждать вслух Амалия, — что смерть человека можно констатировать лишь после того, как найдут тело. Кто знает, может, Ортруд похитил любовник…

— Ерунда, — отрезала Эллен. — Ты в детстве насмотрелась плохого кино. Ну, как прошла ночь в Сен-Тропе?

— Скучно.

И вот мать с дочерью отправились в океанографический музей, куда им порекомендовал сходить Герд. Прямо из порта они прошли пешком через ухоженный парк и дальше вверх по откосу, где над морем возвышалось здание музея. В полуподвальном этаже размещались сенсационные аквариумы. Амалия, будто околдованная, не могла насмотреться на скатов, морских черепах, на рыб-клоунов и густер, а Эллен со слезами на глазах наблюдала за акулами и пираньями, которые способны в один момент слопать человека на закуску. После того, как они перебрались на верхний этаж, где посмотрели старинные водолазные костюмы, подводные лодки, препарированных морских животных и модели кораблей, было решено сделать паузу, а для этого найти ближайшее кафе.

Когда мать с дочерью вошли в лифт, доставлявший посетителей в кафе при музее, в нос Эллен шибанул запах перегара. Да-а, ребенок вчера однозначно выпил слишком много, сказала она самой себе.

В кафе на самом верхнем этаже здания сидела небольшая компания, отмечавшая день рождения пятилетнего на вид паренька. Его женщины, по-видимому, его воспитательницы.

— Здесь слишком шумно, — пожаловалась Амалия, — не хочешь выйти на террасу, может, там получше? Мне жутко хочется пить.

На террасе было прохладно, но Эллен с Амалией, к счастью, захватили с собой теплые кофты. Они выбрали места и стали любоваться видом. Но тут на парапет рядом с ними уселась наглая чайка и, внимательно поглядывая то на одну, то на другую, с настойчивым и нетерпеливым видом дожидалась, когда же гостьи приступят к еде. Женщины сегодня практически ничего не ели, поэтому заказали салат нисуаз с тунцом, французские батоны и большую бутылку минеральной воды. Не успел официант принести еду, как к их столику подошли Ансгар с Валерией и, не спрашивая приглашения, подсели.

— Ну как, уже посмотрели на рыбок? — поинтересовалась Амалия.

— Невозможно долго наблюдать, как эти бедные тупоумные создания стаями шныряют туда-сюда, — поделилась впечатлением Валерия.

— В нашей новой монографии о страдающих депрессией животных обитателям зоопарков и аквариумов отведена лишь небольшая часть, — сказал Ансгар. — И все же каждому из них мы посвятили по главе. За столетия человечество добилось мизерного успеха в развитии морали, но, слава богу, хотя бы законодательно запретило рабство. Желательно, чтобы то же самое когда-нибудь было сделано и в отношении животных.

— Но ведь рыбы здесь не рабы, — возразила Амалия.

— Они здесь на правах полезных животных, которых люди эксплуатируют. Пока корова дает молоко, ее держат на привязи в хлеву. Как это еще назвать! — вставила Валерия.

— Ты бы хотела выпустить всю домашнюю скотину и зверей из зоопарка на свободу? — удивилась Эллен. — Но ведь большинство этих животных родилось в плену и не умеет добывать корм.

— По возможности их нужно осторожно возвращать к естественной дикой жизни, — сказал Ансгар. — Исключение можно сделать только для человекообразных обезьян, так как в ближайшие пятьдесят лет им грозит полное исчезновение. Наука без них не сможет обойтись, поскольку как-никак они наши ближайшие родственники. Ученые-генетики вот-вот расшифруют наши общие свойства, которых очень много, и поймут, в чем небольшие отличия между нами.

— То есть вы хотите вернуть в дикую природу даже кошек и собак? — удивилась Амалия.

— Ни за что в жизни, иначе мы лишимся куска хлеба! — воспротивилась Валерия. — Это тот случай, когда проблема в самих людях. Дело в том, что сегодня с животными обращаются совсем не так, как это было бы в естественных условиях. Возьмем, к примеру, собак. Среди них вы не встретите ни одной страдающей от депрессии. Наоборот, они совершенно довольны своим существованием. Организм собаки, которая имеет возможность регулярно поиграть с хозяином, выбрасывает серотонин, и потому животное счастливо.

Официант сервировал закуски, чайка по-прежнему терпеливо поджидала. С детским наслаждением Амалия кидала ей крохотные кусочки хлеба, которые птица ловко ловила в воздухе.

— Чайка — настоящая профи, она проделывает этот трюк не в первый раз, — сказал Ансгар, любуясь ловким животным.

Валерия не обращала внимания на забавную игру и поменяла тему:

— Не хотелось портить вам аппетит, однако меня все-таки очень беспокоит судьба Ортруд. Любопытно узнать, что они теперь предпримут.

— Насколько мне известно, всем судам сразу же был дан сигнал бедствия. К сожалению, как считает судовой врач, алкоголь существенно увеличивает опасность переохлаждения, поэтому шансов на спасение практически нет, — посетовала Эллен. — Кроме того, Герд нашел в записях Ортруд несколько пассажей, которые указывают на склонность к самоубийству.

— Дневник? — живо заинтересовался Ансгар. — Это, должно быть, очень, очень интересно!

— Если бы я собралась броситься в море, то в любом случае обязательно прихватила с собой дневник, — сказала Амалия.