С.А. Олежа, когда вы наконец напишете реалистический рассказ про новейшую русскую жизнь?

О. Я тружусь над этим, и уже есть полностью готовый первый абзац:

«Николай Иванович выглянул из-под нар. Лица сокамерников выражали сонную озабоченность. Он понял, что сегодня будет много работы».

А начало второго абзаца такое:

«В пидоры Николай Иванович загремел на зоне не по зову сердца, а по беспределу…».

С.А. Вы часто бываете в тех местах мира, где еще живут караимы. Зачем? Собираете сведения о нынешних проблемах и достижениях этого исчезающего народа?

О. Я не только собираю информацию, но и подпитываюсь хтонической энергией, которая высвобождается в местах демографических разломов.

С.А. Ходит слух, что вы — некрокараим. Это правда?

О. Абсолютная правда. То есть чистой лжи в этом слухе только 5 %, остальное — правда без примесей. С другой стороны, я не чужд и радостям гражданской жизни: если где-то в России вдруг увеличивается поголовье свиней с хорошей кожей, я горжусь этим наравне со всеми.

С.А. Вернемся к нашим кибинам. Олежа, пожалуйста, раскройте полностью старинный рецепт приготовления настоящего кибина, который вы разузнали у престарелых караимов в литовском городе Тракае.

О. Ничего, если он будет на иврите?

С.А. Как интересно! Выкладывайте его скорее.

О. Тогда читайте:

Сотрудник Администрации пытается прочитать рецепт, растерянно глядя на это надгробие то одним маленьким круглым глазом, то другим. Затем он бездумно испражняется небольшим количеством жидкого кала, срывается с ветви березы и планирует, стараясь реже взмахивать крыльями: ищет червей в бороздах пашни. «Пр-роказники, на р-русском р-разговаривают, а р-рецепта на р-русском не имеют!», — кричит он напоследок и скрывается в тумане.

Быстро и без прелюдий настает ночь — впервые за много лет не обремененная мутными сновидениями, впервые без стыдливой суеты и глупых шуток. Мой член еще стоит. Я вновь наедине со своим нелегким беззвучным кибином. Теперь он тускло поблескивает, отражая свет небесных тел. Рядом со мной проплывают бледные загогулины созвездий, похожие в движении на пучки сухой травы.

Через некоторое время кибин разрастается до размера выставочной свиньи, и вот я уже — песчинка рядом с ним, и вот я уже — неразличим вовсе. Кибин одиноко и грозно движется со скоростью света сквозь вакуум в сторону черной полосы, напоминающей то ли перелесок, то ли глухой забор. Так надо ли нам любитьмедь? Мы видим реку расплавленной меди и думаем, что это течет металл. Но нет, это течет информация. И течет она, заметьте, из разных источников.