– Я пришел, – робко сообщил Афанасий.

Кавалерия ударила ладонью по стопке бумаг.

– Я очень благодарна тебе за помощь в организации делового процесса. Но! Что это такое, Афанасий? Что ты нюхал, когда это писал?

– Что? – пискнул тот.

– Это вот! За воду мы платим как «Детский санаторий имени Малыша и Карлсона», за электричество как «Всероссийское общество селекции разумных тараканов», а за вывоз мусора как «Фонд имени уха Ван Гога»!

Афанасий пробормотал что-то оправдательное. Он переминался с ноги на ногу и отдувался за свою буйную фантазию. Кавалерия снова уткнулась в бумаги. Она дышала в очки и костяшкой пальца массировала себе центр лба.

Надеясь, что о нем забыли, Афанасий стал тихонько пятиться к дверям.

– А ну тпрру, ухо Ван Гога! Я тебя не отпускала! Кто такие индивидуальные предприниматели Соссюр и Бодуэн де Куртенэ?

– Ну как! Люди. Наукой занимаются, – осторожно сказал тот.

– Наукой пусть занимаются сколько угодно! – разрешила директриса. – Но с какой, извините, радости, они заказывают на адрес ШНыра арбалеты, седла и уздечки? За наш счет, кстати!

– Ну как! За лошадок переживают!

– Да-а, – зловеще протянула Кавалерия. – За лошадок это хорошо! А четыре коробки чипсов зачем заказали?

– Ну как? От ста пачек – оптовая скидка.

– Правда? А съел их кто? Пеги?

Афанасий пыхтел, не умея объяснить, как Соссюр с Куртенэ вдвоем умяли столько чипсов и как при этом не треснули.

Лишь через полчаса, взмыленный, вернулся на чердак.

– Я тебя убью! – набросился он на Макса. – И тебя, Ул, тоже! На кой эльб вы правили мои заявки? Чипсов захотелось?

– Можно подумать, ты их не ел, – зевнул Ул.

– Я ел их, угрызаясь! Макс, я же страдал, докажи! – возмутился Афанасий.

– Ты всегда сы… сы… – доказал Макс.

– И шоколад тоже жрямкал угрызаясь? – уточнил Ул.

– Шоколада она пока не заметила. Бумаг много. Ближе к утру заметит!

Афанасий опять начал тревожиться, пытаясь вспомнить, на кого они выписывали шоколад. На изобретателя Кулибина или на полководца Барклая де Толли? И чего он выпендривался? Только выдал себя. У кого еще в ШНыре такое буйное воображение?

Долго переживать не получилось. Позвонила Гуля.

– Как твой ячмень? Ты закапываешь глазик? Не обманывай меня! Какого цвета капли? Желтые? Это твоя ложь желтая! Ты сейчас лежишь или стоишь? Поднеси телефон к носику: я тебя поцелую! Поднес телефон к носику?

– Да! – с раздражением сказал Афанасий, поднося телефон к черным зубам лошадиного черепа.

– Чмок-чмок-чмок! А теперь к ушку, мой маленький принц! Бедное нецелованное ушко! – заохала трубка.

Макс с Улом заинтересованно прислушались. Сообразив, какую глупость он сотворил, оторвав трубку от уха, и какое оружие против себя подарил двум этим бабуинам, покрасневший «принц» отскочил в угол.

– Чего тебе надо? – зашипел он. – Я же сказал, что сам буду звонить!

– Ты не звонил два дня!

– Разве два дня – это много?

– Для верблюдов – нет!!!

Афанасий пообещал, что будет иметь это в виду, стараясь не смотреть, как кривляются при этом Ул и Макс. Гуля не умела долго дуться. Обиженный человек теряет возможность болтать.

– Хочешь приеду к тебе? Я выиграла триста бесплатных поездок на такси! В радиоигре нужно было угадать один из дней в году. С первого раза! Взбешенный директор уволил секретаршу! Только она знала, что он загадал.

– Не надо приезжать! Я сто раз говорил, что сюда не пускают!

– А мы подарим этому вашему Кузепычу золотые часы! Знаешь, я даже их не выигрывала. Просто один мужик в казино купил целую стопку фишек и топтался, не знал, куда их поставить, а я…

– Ты же обещала не ходить туда!

– Я и не ходила! Просто негде было выпить кофе, а я ужасно замерзла в этой машине!

– В какой машине?

– Разве не говорила, что выиграла для мамы машину? Мне самой же нельзя – засветят. Впрочем, все уже благополучно разрешилось! У нас ее угнали.

– Что?

– Ну на ней поехал кататься двоюродный брат, бросил ее у метро с ключами и пошел покупать сок. Пить ему захотелось! Вот что значит не звонить два дня! – легкомысленно щебетала Гуля.

Афанасию казалось, что в трубке грохочет музыка и слышны какие-то голоса.

– Ты где? Дома?

– На презентации одежды!

– Ночью?

– Да нет, тут просто один парень (нет-нет, у него, конечно, есть девушка и это даже не я!) поспорил, что я не угадаю, как зовут его попугайчика. И знаешь, как? Ксенофонт!