Дионисий Тигранович долго махал ей рукой. На лице постепенно гасла сладкая улыбка. Он стоял на детской площадке у себя во дворе – легкий, стройный, в алом, как у гнома, колпачке, который доставал ему до середины спины. Кепок, ушанок, бейсболок, колпачков, шляп с полями и без, панам и прочих шапкообразных у него было превеликое множество, и все одна другой необычнее.

У глухой стены двора, за которой некогда был каретный сарай, а теперь аккуратное офисное зданьице бледно-розового цвета с танцующей на карнизе трехмерной балериной, роились поклонницы Дионисия Белдо. Их было около десятка. Порой по настроению он ходил с ними под ручку и окутывал их горячим облаком своей симпатии.

Когда это было необходимо, старичок умел чаровать, причем делал это бескорыстно, нередко и сам увлекаясь новым человеком. Застенчивые люди в первую встречу получали порой столько тепла, сколько не получали за всю жизнь. Голова у тех шла кругом, и они не замечали маленького подселенного эля, который начинал разъедать их тело. Впрочем, эль подселялся не всегда. Белдо не был злодеем в узком смысле этого слова, иначе не прилетела бы за ним в свое время золотая пчела.

«Опять наш задружился!» – ревниво говорили Млада и Влада, наблюдая, как Дионисий Тигранович щиплет за щечку или треплет за плечико очередную влюбленную в него тетеньку.

– В другой раз не принимать их вообще! Как она дорогу нашла? Шла бы к Сметанской! Хоть бы она что-нибудь себе сломала! – прошипела Млада, провожая взглядом удаляющуюся мамашу. Она уже предчувствовала, что вскоре та вернется и пополнит отряд у бывшего каретного сарая. Некогда и Млада с Владой топтались у того же сарая, правда, тогда он был еще гаражом коммунального хозяйства и в нем ночами дремали три отдышливых пожилых грузовика.

– Почему идиотка? Диатеза, и правда, не будет. Эли сразу извлечивают кожные болезни, – резонно сказала Влада.

– Угу! В здоровом теле – здоровый эль, – согласилась Млада.

Влада ущипнула ее за руку. Та в ответ толкнула ее ногой и попала по косточке.

– Я тебя прокляну! – морщась, предупредила Влада.

– Давай!

Влада стала проклинать Младу, которая терпеливо стояла и ковыряла пальцем в ухе. Влада недавно покрасилась в рыжий, а Млада – в лиловый, но с зеленой челочкой, и теперь эта челочка грустно покачивалась. Наконец, Владе надоело проклинать, а Младе – ковырять в ухе.

– Ты закончила? – спросила Млада, засовывая руку в карман и извлекая ее вместе с шоколадными шариками. – Устала? Конфетку хочешь?

– Давай! – со вздохом сказала Влада.

Они стали хрустеть шариками.

– Надеюсь, не отравленные? – спохватилась Влада.

– Надейся, – разрешила Млада.

Влада тревожно задвигала бровками.

– А ты зачем ела?

– А я приняла противоядие.

– Шутишь! – сказала Влада очень нервно.

– Конечно! – согласилась Млада и посмотрела на часики: – Трех еще нет?

– Нет, а что?

– Да ничего. И не будет. Для некоторых.

Губки у Влады жалостно запрыгали.

– Дионисий Тигранович! Эта жаба меня отравила, а я даже не знаю чем! Сделайте что-нибудь! – заныла она.

Белдо сдернул с себя гномий колпачок.

– Я за тебя отомщу! Оставлю ее без сладкого на ужин!

Млада торжествующе расхохоталась, нечаянно брызнув на него каплей слюны. Для чистоплотного старичка это было хуже кислоты. Он замахал руками и оттолкнул ее.

– Ах, девочки! Оставьте меня в покое! Если бы вы знали, как вы мне надоели! – плаксиво крикнул он и хотел добавить что-то еще, но внезапно замахал руками и застыл на одной ноге, как цапля.

Горячий Птах, припарковавший свой пестрый микроавтобус прямо на въезде во двор, нагло сердито засигналил кому-то и вдруг резко оборвал гудок. На повороте узкой асфальтовой дорожки появилась вначале машина с арбалетчиками, а затем – черный автомобиль Гая. Арбалетчики стали выскакивать еще на ходу, настороженно оглядывая двор.

Угадав, где он остановится, Белдо ловко подскочил к черному автомобилю и открыл Гаю дверь, опередив секретаря Арно. Когда Гай вышел из машины, на лице Белдо появилось столько радости разом, что он сам себе не поверил и, смущенный, пригасил улыбку.

– Я к вам по делу, Дионисий, – сказал Гай.

Старичок поспешно закивал, демонстрируя готовность для всякого рода дел.

– Может, пройдем в дом? – предложил он.

Тот мотнул головой.

– Нет. Лучше к вам в автобус.

Белдо засуетился, подбежал к микроавтобусу и, распахнув дверь, стал усаживать гостя.

– Подушечку, подушечку под ножки! Чего ты сидишь, ужасный человек? Заморозить нас хочешь? Включи печку! – закричал он на Птаха.

Гай поморщился. В автобусе у Белдо было жарко, как в курятнике. Дионисий Тигранович не просто любил тепло. Даже на солнце ему было бы холодно.