— Лада! — попытался он перекричать вой ветра, и, кажется, ему удалось, потом что смерч стал стихать, а еще через мгновение ему удалось увидеть бледное сосредоточенное лицо девушки.

Увидев его, она слабо улыбнулась, побелела и повалилась на снег. Крот схватил ее на руки и помчался домой. Нести ее было нетрудно, его новые мышцы могли и не такое.

По лестнице он пронесся не хуже снежного вихря, влетел в открытую дверь квартиры и положил девушку на диван. Лада лежала тихо, дыхания почти не было слышно, только грудь слабо вздымалась. Крот снял с нее куртку, сапоги и остановился, не зная, что делать. Из кухни прибежала Маша, оттолкнула его, наклонилась над девушкой и провела лапкой по закрытым векам. Они дрогнули.

— Ты что делаешь? — спросил возмущенно Вадим, но шишимора, не обращая на него никакого внимания, продолжала водить своим лапками по щекам, губам и лбу. Девушка тяжело вздохнула, открыла глаза, обвела непонимающим взглядом квартиру, и, увидев Крота, улыбнулась.

— Кажется, я упала в обморок, — прошептала она. — Слишком много энергии истратила на призыв.

— Что мне делать? Как помочь?

— Ничего не надо, я сама, — Лада попыталась приподняться. Вадим ей помог сесть. Мара залезла к девушке на колени. — Не мешай Маше, она мне поможет. Хорошая девочка, умница, все понимает…

Понемногу щеки ее порозовели, она задышала полной грудью. Шишимора слезла с ее колен и громко что-то заверещала, показывая на кухню. Вадим уже и сам почувствовал запах. Черный дым заполнил маленькую кухню. Крот схватил сковороду и сунул ее под воду, заодно открыл окно, чтобы проветрить. Отбивные оказались безнадежно испорчены, он выбросил их в ведро, достал новый кусок мяса и бросил в микроволновку размораживать.

— Это я виновата, — сказала Лада, входя в кухню и садясь на стул. — Все из-за меня…

— Почему? — Вадим удивленно уставился на девушку, захлопнул окно, встал на колени и поцеловал ей руки. Ее пальцы слегка дрожали. — Это на тебя напали, а я не успел тебя защитить.

— Ты успел, — девушка улыбнулась и поцеловала его в лоб. — Они на тебя отвлеклись, и этого времени мне хватило, чтобы влить в воздух энергию. Мне кажется, они тебя испугались…

— С чего бы им меня бояться?

— А ты бы видел сам себя: обнаженный торс, огромные могучие мышцы так и играют, в глазах ярость, в руках меч — прямо неустрашимый викинг какой-то с картинки, а на груди светится огненный шар! А если еще учесть, что ты бежал босиком по снегу и с обнаженным торсом, то даже на тебя загляделась. Нет, такое не расскажешь, это надо видеть.

— Ну насчет мышц ты загнула…

— Нисколько. За время нашего знакомства ты стал намного сильнее, я это давно заметила. Не люблю бодибилдеров, но ты смотришься их намного лучше, видно, что мышцы у тебя не просто для картинки, а для силы. А еще ты подрос…

— Подрос? — Вадим подошел к косяку, там давно стояла отметка его роста, рядом еще двух его приятелей, когда-то от нечего делать проверились. Точно, стал выше, как минимум на пару сантиметров. — Но этого не может быть! Мне же не пятнадцать лет, чтобы расти.

— Что мы знаем о том, что может, а что не может быть? — девушка снова побледнела. — Этот мир огромен, а мы лишь маленькие муравьи, которые ничего не видели кроме своего муравейника…

— Что с тобой? — Крот подскочил и успел подхватить Ладу, иначе она бы упала. — Тебе плохо?

— Голова кружится… слабость.

— Не надо было тебе идти на кухню, — Вадим поднял девушку на руки и понес ее на кровать. — Ты еще слишком слаба.

Он положил ее на покрывало, хотел уйти, чтобы дать девушке отдохнуть, но не смог, ее руки обвили его шею и прижали голову к груди.

— Мне нужно это, — прошептала Лада. — Пожалуйста…

Просить Крота не нужно было, он итак был готов на все, только боялся ей навредить. Она гладила его, иногда ее коготки пробегали по его груди, дразня и заставляя замирать от нежности рвущейся изнутри. Он гладил и целовал ее, она отвечала мягкими горячими губами, задыхаясь от страсти. Сколько это продолжалось, он не знал, но когда это закончилось, то в окно уже светил фонарь — начался долгий зимний вечер.

Лада ушла в ванную, а он снова направился на кухню. Нарезал мясо, отбил и бросил на многострадальную сковородку. Маша сидела на подоконнике, ела сыр, иногда что-то жалобно вереща.

— Говори по-человечески, — попросил ее Вадим. — Я же ничего не понимаю.

— Грустно… — проверещала шишимора. — Одна…

— Ты не одна, я с тобой.

— Нет… одна…

— Я понимаю, — Крот перевернул мясо, подошел к маре и обнял ее. — Ничего, найдем мы тебе какого-нибудь лешего или домового.

— Не лешего…

— Тогда того, кого тебе надо. Я твой друг, помогу.

— Друг…

На кухню пришла Лада, уже одетая в неизменный свитер и прямую юбку.