— Тут ты, брат, пожалуй прав, — вынужден был согласиться Юрий. — Но лучше не теряйся.

— Не буду. Я умный.

Он притормозил возле нашего подъезда и, обернувшись к Тошке, спросил:

— Подъезд три? Я не ошибся?

— Этаж шестой, квартира сто семьдесят три! — выпалил тот.

— Тебя на шестой этаж прямо на машине доставить? — хохотнул Юра.

Сын мой очень серьезно ответил:

— Вы ведь не Гарри Поттер. У вас машина не летает.

— Увы, я не Гарри Поттер, — он снова погрустнел.

— Так что мы с мамой теперь на лифте поедем, — логически заключил мой сын.

— Спасибо, Юра, что подвезли, — сказала я.

— Совершенно не стоит. В компании, знаете, как-то веселей. И сын у вас замечательный.

У меня возникло смутное ощущение, что ему очень не хочется с нами расставаться. Вот так бы еще долго сидел и разговаривал.

Однако оставаться дольше было неудобно. Да и Тошка, уже выпрыгнув из машины, засунул обратно шарик в салон и прокричал:

— Желтик говорит вам спасибо и до свидания!

— И ему того же, — откликнулся Юрий. — Катя, очень рад был с вами познакомиться.

— Я тоже.

Наши глаза встретились. Я смутилась. Он, по-моему, тоже, ибо мигом отвел глаза, уставясь на ключи в замке зажигания. Потом, встрепенувшись, перегнулся через меня и отворил дверцу.

— Надеюсь, еще увидимся, — бросил он, глядя куда-то в сторону.

— Конечно, конечно, — торопливо пробормотала я, выбираясь наружу.

Тошка послушно взял меня за руку, и мы вошли в подъезд. Может, мне показалось, но я спиной чувствовала, что Юра провожает нас взглядом. Во всяком случае, машина, пока мы были на улице, не отъезжала.

— Отличный дядя, — трещал в лифте Тошка. — И машина у него большая, красивая, нам бы такую. Попрошу у папы, когда приедет.

У меня сжалось сердце. Не скажешь же ведь ему, что папа к нам никогда не приедет, разве что в гости, его навестить, да и то, подозреваю, не скоро. А уж на такую машину нечего было рассчитывать, даже если бы папа не ушел.

Как я стану Тошке объяснять, куда делся папа? Время идет, рано или поздно это сделать придется, а Миша на себя подобную миссию точно не возьмет. Ясно уже: все неприятное ложится на мои плечи. Даже не представляю, какими словами говорить с пятилетним ребенком о том, что случилось в нашей семье! Парадокс в том, что Михаил даже мне не признался, что ушел к другой. Интересно, когда он собирался поставить меня в известность? Или надеялся, что доложат другие люди? То есть Иркин звонок — часть его плана? Он попросил Глеба, а тот — свою Ирку. Возможно, даже и не просил, а идею подал, а Ирка рада стараться. И Мише сплошные удобства. Избежал тяжелого и неприятного разговора. К чему настроение себе портить, когда такое новое счастье привалило!

Я должна, обязательно должна с ним поговорить! Не ради себя, ради Тошки. Мы должны выработать общую, приемлемую для сына версию. Чтобы, с одной стороны, он понял ситуацию, с другой — не травмировался.

Спать Тошка укладывался трудно и долго. Он был полон впечатлений от шарика и поездки на джипе. Наконец, выговорившись, он крепко уснул, а я пошла звонить Михаилу.

Напрасно. На мои звонки и СМСки он не отвечал. С горя набрала номер Дуськи. Послышался ее сонный и одновременно простуженный голос:

— Катька, прости, но сейчас не могу. Подхватили с Илюхой какую-то заразу. Все в соплях. Напилась лекарств, и теперь отрубаюсь. У тебя все в порядке?

— Более-менее, — уклончиво отвечала я. Не грузить же ее в таком состоянии своими проблемами.

— Тогда давай завтра, а? — взмолилась она. — Может, хоть немного очухаюсь.

VII

Мишу я не смогла выловить и на следующий день. По мобильному он на мои звонки по-прежнему не отвечал, а на работе его мне сообщили, что ближайшие две недели он в отпуске. Испарился, так сказать, человек бесследно. Унижаться до обзвона знакомых я не собиралась. Не хочет встречаться — не надо. Если через две недели не объявится, сама решу, что сказать Тошке. А если Мише не понравится мое объяснение, пусть пеняет на себя.

Вечером мне опять позвонил Сергей:

— Я просто, Катя, узнать, не возникли ли у тебя какие проблемы.

Ясное дело, решила я, Михаил сам к телефону подходить не желает, однако, видимо, стал волноваться, по какому поводу я его добиваюсь. И отправил на разведку старого друга. И прекрасно: сейчас он у меня получит! И так вкрадчиво спрашиваю:

— Тяжкая ноша — старая дружба, да? От имени и по поручению звонишь?

В трубке обиженно засопело: