Кормчие потели от волнения, хорошо понимая, что сильный удар о дно в любой протоке посадкой на мель не ограничится — доски днища разойдутся почти наверняка, а залатать дыру в этих диких местах будет негде, а главное — нечем. Приличных деревьев в обозримом пространстве не росло — только какие-то перекрученные болотные карлики. И тем не менее суда приходилось вести на немалой скорости — опричник торопился выйти за пределы святой Руси еще до того, как большая вода начнет спадать. Ради быстроты он готов был даже пожертвовать несколькими ладьями. Тем более, что они были не его…

Два дня они шли от Ладоги до крепости Корела, еще день — пробирались по лабиринту озер, прежде чем впереди, возвышаясь над камнями и кронами похожих на кустарник деревьев появилась островерхая крыша замка.

— Табань, Семен Прокофьевич, — махнул рукой опричнику Росин и пошел к надстройке. — Я предлагаю сперва пробраться вперед осмотреться, а уже потом наступать всем скопом.

— Стой, — скомандовал Зализа кормчему. — К берегу правь.

— Парус долой! — закричал кормчий, перекладывая руля.

Команда засуетилась, отвязывая какие-то веревки, спуская брус с неожиданно заполоскавшим парусом, крикливо переговариваясь, кинулись его вязать. Ладья начала быстро терять ход, направляясь к отвесно поднимающейся над озером каменистой стене — моряк вполне резонно полагал, что никакого мелководья, никаких валунов и рифов здесь быть не может, и оказался прав: под самой скалой дно проглядывало на глубине метров пяти. Бояре и кауштинцы уперлись ладонями в камень, толкаясь вдоль этой мшистой стены и вскоре судно поравнялось с пологой выбоиной, словно предлагающей себя в качестве лестницы.

— Вы уж закрепитесь тут как-нибудь, — попросил Росин и кивнул своим холопам: — Пищали берите, и за мной.

— И я с тобой! — тут же предупредил Картышев.

— И я, и я! — послышались голоса с разных сторон. Воины засиделись сперва в лагере, а потом на палубах и в тесных кубриках кораблей и теперь рвались на волю.

Росин встретился взглядом с опричником и пожал плечами:

— А вдруг с ходу взять удастся?

— Только себя сколько можно не выдавать, — предупредил Зализа. — И вперед нас не бежать.

— На десять шагов позади двигаться! — уточнил Костя и, прыгая с камня на камень, начал продвигаться вперед.

Между ним и замком оказался небольшой холм, если можно так назвать гигантскую груду камня, покрытую трещинами и поросшую кустарником. Под его прикрытием русские воины смогли незаметно приблизиться к крепости на расстояние почти трехсот метров — но дальше россыпи шли уже вниз, прекрасно просматриваясь со стен, и опричник с Костей притаились на гребне, оценивая обстановку.

Замок выглядел несокрушимым, мощнейшим укреплением, поставленном примерно в тринадцатом веке. Не имея возможности раскинуться в ширину, он вознесся ввысь — сложенные из валунов самого разного размера, стены поднимались на высоту семиэтажного дома, а массивная башня, напоминающая колокольню — еще в полтора раза выше. Ни один человек не смог бы связать лестницы, достающей до верха стены, не смог бы закинуть на такую высоту железного крюка. Защитники могли расстреливать атакующих сверху вниз, или забрасывать камнями не очень опасаясь ответа — стрелять снизу вверх лучникам, как и арбалетчикам, не очень удобно, да еще на такое расстояние. Попробуй попасть в голову, ненадолго показавшуюся в вышине, с четырнадцати саженей! Строительного материала древнему зодчему хватало — он валялся буквально под ногами, и твердыня была отстроена на совесть.

Стена, выходящая к протоке, имела высоту примерно трехэтажного дома — атаки с этой стороны никто не ожидал, а вот расстреливать лодки, которые попытаются пройти мимо без разрешения, так было даже удобнее.

Разумеется, замок имел несколько недостатков, прямо вытекающих из его достоинств: слишком высокие стены не позволяли использовать метательные машины. Они просто не могли кидать камни из похожего на колодец внутреннего двора. В окружающем замок камне оказалось невозможно прорыть ров, и осаждающие могли без труда подступить к самым стенам. Правда, подвесной мост имелся: строители сделали ворота на уровне примерно третьего этажа. К ним вела насыпь, обрывающаяся в десятке шагов от стены.

— Интересно, куда дорога ведет? — шепнул Росин. — Может быть, дальше можно двигаться пешком?

— К большинству селений все равно нужно плыть по воде, — ответил опричник. — Этот замок удастся захватить, или он так и останется у нас за спиной?

— Жалко разрушать этакую красоту, — вздохнул Костя. — Два дня нужно.

— Два дня? — не поверил своим ушам Зализа. — Ты можешь захватить его за два дня?

— Времена замков ушил бесповоротно, Семен Прокофьевич, — вздохнул Росин. — Сейчас шестнадцатый век, а не четырнадцатый.

— Чего? — не понял Зализа.

— Это я себе, — Костя спохватился, что опричник, как и остальные русские люди, жил совсем в другом времени: семь тысяч шестьдесят шестом от сотворения мира. То есть, в семьдесят первом веке… — Я хотел сказать, семь пушек у нас на ладье. За пару дней мы эту стену расколотим. Нужно только сперва гуляй-город сделать, чтобы от стрел прикрыться.

— Два дня… — опричник прикусил губу. — Много… Ладно, Константин Андреевич, начинай свою осаду. Я тебе еще с двух ладей стрельцов придам. Начинай.