— У Денвер все в порядке, — сообщил Бобби. — И вообще она замечательная.

— Я так и подумал, — кивнул Эм-Джей. — Я не помню случая, чтобы ты был настолько увлечен кем-либо… Должно быть, Денвер действительно особенная.

— Что тебе сказать, дружище, — сказал Бобби с широкой улыбкой. — С ней я чувствую себя счастливым.

— Это самое главное, — подтвердил Эм-Джей.

— Ага.

— Кстати, о счастье, — добавил Эм-Джей. — У меня тоже есть новости. Ты… В общем, можешь меня поздравить.

— С чем?

— Кэсси беременна.

— Господи, дружище! Ты уверен, что… что готов стать отцом?

— Я готов, давно готов.

— А родителям ты сказал?

— Пока нет, но скоро скажу.

— Чем скорее ты это сделаешь, тем лучше.

— Можно подумать, я не знаю.

— Они тоже будут счастливы.

— Думаешь?

— Сам увидишь. А сейчас идем, нам нужно поскорее закончить наше маленькое дельце с русскими инвесторами. Подпишем договор, а потом и отпразднуем твои новости.

Когда Арман Джордан решал, что ему хочется иметь то-то и то-то, об отказе не могло быть и речи. Это могла быть женщина, недоступное простым смертным произведение искусства, какой-нибудь редкий деликатес, уникальный автомобиль или здание — он всегда получал что хотел. Никто никогда не говорил ему «нет», а если такое случалось, Арман просто повышал цену.

Эта его привычка распространялась буквально на все. Обычно Арман предпочитал дорогих девочек по вызову. Классные шлюхи умели такое, о чем обычные женщины даже не слышали. Маленькие, грязные трюки. Вещи, о которых мужчина может только мечтать. Изредка Арман сталкивался с женщинами, которые не продавались, но его это не обескураживало. Он твердо знал, что у каждой женщины есть своя цена, причем не всегда она выражалась в долларах или в евро. Иногда Арман развлекался тем, что пытался выяснить, что представляла собой эта цена. Для него это была азартная игра, в которую он играл исключительно для собственного удовольствия. А когда Арман играл, ему нужна была только победа.

Его последним «завоеванием» подобного рода была Нона Константайн — супруга некоего Мартина Константайна, который был основным конкурентом Армана в бизнесе, связанном с недвижимостью. Мартина многие считали почти таким же богатым и влиятельным, как владелец «Джордан девелопментс», но все эти люди глубоко заблуждались.

Нона была именно такой женщиной, которой Арману хотелось обладать. Замужняя, с маленьким ребенком, не растерявшая еще своей красоты бывшая Мисс Словакия, была завидным трофеем. Мартин ее буквально обожал, но Арман был уверен, что после родов муж трахал Нону меньше, чем ей хотелось.

Составить план кампании было несложно. Арман и Константайны вращались в одних и тех же кругах и часто сталкивались на вечеринках, благотворительных приемах, открытиях галерей и банкетах. В этих условиях познакомиться с Ноной поближе было несложно, тем более что Армана всегда сопровождала красивая девушка, следовательно, никаких подозрений у мужа он не вызывал. В Нью-Йорке вообще мало кто знал, что все девушки Армана были высокооплачиваемыми профессионалками, которые никогда не доставляли ему неприятностей и не выдвигали претензий. «Никогда не использовать одну и ту же шлюху дважды» — таково было его правило, которого он неукоснительно придерживался.

Хозяйки салонов нью-йоркского высшего общества считали Армана Джордана желанной добычей. Не раз и не два они пытались познакомить его со своими дочерьми, но ему каждый раз удавалось ускользнуть из расставленных сетей. Что и говорить, он был интересным мужчиной — высокий, с аккуратными черными усами и густыми бровями над задумчивыми темными глазами и с безупречным вкусом. Одевался он действительно отлично — носки и белье Арман менял каждый день, рубашку мог надеть дважды, не больше, а пошитые на заказ костюмы хранились в шкафах не дольше месяца. Его привлекательность усугублялась окружавшей Армана аурой легкой таинственности. Хозяйки салонов подозревали, что он не только весьма богат, но и что в той маленькой ближневосточной стране, откуда мистер Джордан был родом, он принадлежит к высшей аристократии, но о том, что он принц, никто не догадывался.

Арману потребовалось около двух месяцев, чтобы заманить Нону в свой пентхаус под предлогом того, что он-де хочет показать ей недавно приобретенный офорт Пикассо. О том, что пришлось ждать столько времени, он не жалел. Ожидание ему скрашивало предвкушение грядущего торжества.

Нона приехала в одиннадцать утра — время, вполне укладывавшееся в сложившиеся понятия о приличиях. На ней был светло-розовый костюм от «Шанель», кружевная блузка и бежевые туфли на шпильках, которые звонко цокали по отполированным мраморным полам, пока Арман водил ее по комнатам, показывая квартиру. В конце концов оба оказались в главной спальне, обставленной в сугубо мужском стиле — темно-бордовые кожаные диваны и черные кашемировые покрывала на огромной кровати.

— Я заметила, у тебя нет никаких семейных фотографий, — сказала Нона и кокетливо хихикнула, окидывая спартанскую обстановку спальни пристальным взглядом. — Ты ужасно таинственный мужчина, Арман. Кстати, почему я каждый раз вижу тебя с новой девушкой? Может, ты в поиске — ищешь подходящую женщину, с которой мог бы связать свою жизнь?

— Зачем мне кого-то искать, когда я нашел тебя? — спросил Арман, глядя ей в глаза с таким видом, словно он действительно имел в виду то, что говорил.

Он сразу понял, что недели ожидания полностью окупились. Комплименты, ненавязчивые знаки внимания и лесть, лесть, лесть сделали свое дело. Нона клюнула, и теперь он мог делать с ней все, что хотел.