Сегодня Кокчу поклялся, что навсегда перестанет насмехаться над Кюреленом.

Кокчу, смотря в небо, почтительно сложил ладони перед грудью, губы его шевелились, казалось, что он по грузился в религиозный экстаз. Окружающие почувствовали то же самое. Все, кроме Кюрелена и Джелми. Воины закатывали глаза так, что во тьме сверкали только белки глаз. Меховые шапки сползали на затылок, полуоткрытые губы обнажали зубы, сверкавшие, как у хищников.

Кюрелен склонился к Джелми и прошептал:

— Ты никогда не видел ничего подобного! Смотри внимательно!

Джелми вежливо улыбался и глядел на шамана, которого окружали сверкающие глаза, ждущие зрелища. Джелми держал в руках молитвенное колесо и в задумчивости его поворачивал. Потом Джелми прошептал:

— Бог может проявляться во многих формах, и дела этого человека — одна из подобных форм.

Кюрелен поджал губы, но ничего ему не ответил.

Тем временем Кокчу медленно поднял руки. Его темное лицо посерело, и по нему покатились серебряные капли пота, на шее жилы натянулись, как веревки. Всем окружающим было ясно, что он находится в странном напряжении. Сначала из уст шамана раздавались тихие молитвы, затем голос его окреп, стал высоким и истеричным:

— Духи Вечного Синего Неба! Я призываю вас! Вы даровали нам младенца мальчика и одарили его силой и красотой. Вы вложили ему в руку особый знак! Человеку не дано заглянуть в будущее, но мы желаем оказать этому ребенку надлежащие почести и поэтому молимся, чтобы вы дали нам знак его силы и загадочной судьбы! — Капли пота медленно стекали по лицу шамана. Красные прожилки появились на белках глаз. Он молча, не мигая, смотрел в небеса. Кокчу задрожал, судорожно сжал кулаки. Напряжение усилилось, оно волновало и пугало людей. Внезапно потух костер — от него остался лишь большой круг красных угольков. Они словно очертили кровавый круг, а в нем стоял шаман. Верхняя часть тела у него была в полутьме, а колени подсвечивались красными бликами…

В толпе раздался шепот. Кюрелен наклонился вперед и смотрел на угли, на которые были устремлены взгляды воинов, на их лицах отражался страх и отвращение к тому, что они могут увидеть. Калека ничего не видел, кроме раскаленных докрасна углей. Он взглянул в сторону Джелми. Тот тоже внимательно глядел на угли, и лицо его было бледным и напряженным. Священник Селджукен, открыв рот, тоже таращился на угли.

— Этого не может быть! — недоверчиво бормотал Кюрелен, а потом замолчал. Он увидел, что среди вспыхивающих и потухающих огоньков костра возникают очертания каких-то существ, и по спине Кюрелена пробежал холодок.

Сначала изумленным глазам предстал горный лев, лежащий на брюхе. Это был огромный лев. Голова была гордо откинута назад, и красные глаза горели от злобы и храбрости. Кюрелен видел напряженные лапы, белые клыки и острые когти. Вокруг сильного тела обвилась толстая кроваво-красная змея. Калека даже мог различить рисунок ее чешуйчатой кожи. Змея не пыталась сокрушить льва. Нет, она его спокойно обвивала, и ее плоская голова лежала на голове льва. Сверкали неприятные прозрачные зеленые глаза, и постоянно мелькал черный раздвоенный язык. Лев и змея лежали вместе спокойно, и в их глазах можно было увидеть загадку и неземную задумчивость. У них был одинаковый ритм дыхания: тело льва и кольца змеи поднимались и опускались одновременно. Возле них, глядя в небо, стоял шаман с посеревшей потной кожей. Его губы были приоткрыты, он задыхался.

Кюрелен почувствовал, как у него зашевелились на голове волосы, и отпрянул назад, разум его не желал верить увиденному.

— Этого не может быть! — громко и возмущенно заявил калека.

Он наклонился вперед, чтобы лучше разглядеть льва и змею. Эти твари почувствовали его недоверие, повернули свои головы и уставились на него. Он слышал шипящее дыхание, видел влажные клыки.

Сердце у Кюрелена начало гулко биться от ужаса.

Шаман, задыхаясь, начал говорить монотонным голосом:

— Духи вечные и ужасные, вы ответили на мой призыв и подали нам знак! Этот ребенок — силен и страшен в ярости, как горный лев, он, подобно змее, мудрый и все охватывающий. Ему не сможет противостоять ни один человек! С ним не может спорить ни одно создание воздуха, земли и гор!

По телу Кюрелена стекал холодный пот, и он все сильнее наклонялся вперед, не имея сил отвести взгляд от ужасных созданий, находящихся в кругу тлеющих красных углей. Он чувствовал, что они его видят и понимают. Их понимание было подобно безразличной к жертве смерти. Кюрелен ощущал себя лицом к лицу с сверхъестественными созданиями, находившимися за гранью реальности и здравого смысла. Они представлялись ему порождением больного воображения, они угрожали человеку, но он против них не мог ничего сделать. Если бы он видел подобное хотя бы раз, он мог и сам погрузиться в пучину безумия.

В сознании Кюрелена больше ничего не существовало. Только он и призрачные видения, явившиеся из ночных кошмаров в реальность. Откуда-то издали до него доносился монотонный голос шамана.

Кюрелен не сводил взгляда с глаз неземных созданий, и они смотрели только на него, мерно дыша, и сквозь их прозрачные тела можно было видеть вспыхивающие угли. «Я должен с ними сражаться, — подумал он, — сказать, что они не существуют, что они — только гадкие проявления отвратительной души шамана». Едва он подумал так, как ощутил, что создания словно уставились на него с ненавистью и угрозой. С невероятным усилием он отвел взгляд от огня и посмотрел на шамана, и тут сердце его замерло: глаза шамана были устремлены на него, но как только взгляды шамана и калеки встретились, Кокчу откровенно насмешливо улыбнулся.