Его простенькое лицо перекосилось от лихорадочной ненависти.

Перед сном рану Темуджина Джамуха промыл и намазал мазью, у него были легкие и нежные руки, как у женщины, и раненый почти не ощущал боли. Казалось, что прикосновения целительны. После окончания процедуры Темуджин растроганно ему улыбнулся:

— Тела и любовь женщин весьма важны для мужчин, но, Джамуха, они напоминают слишком крепкий аромат. Любовь между друзьями-мужчинами гораздо выше плотских утех.

Джамуха на секунду замер, опустив голову, и ответил странным тихим голосом:

— Темуджин, я никогда об этом не забывал и прошу тебя тоже не забывать.

Внезапно на щеках Темуджина выступил темный румянец, но он ничего не ответил другу и какое-то время казался расстроенным.

Позже он сказал Джамухе, будто они были в юрте вдвоем:

— Мы с тобой спали у горы Бурхан… давай ляжем сегодня спать вместе, потому что ты снова спас мне жизнь.

Джамуха почувствовал, как у него стало легче на сердце, но грусть не покинула его. Темуджин давно спал, но Джамуха не смог уснуть и продолжал думать: «Я не должен спать в эту ночь, мне надо радоваться, так как я чувствую, что подобное уже не повторится».

Он радовался, потому что Темуджин не отправился к матери, жене или дяде, а пошел к другу, чтобы тот помог ему.

На следующее утро Темуджин предстал перед победившими воинами, и те ликовали и приветствовали своего полководца.

Он с большим достоинством поблагодарил людей за их преданность, храбрость.

— Мы перестали быть маленьким родом и превратились в большое племя. Моя слава — это ваша слава! И вы вместе со мной разделяете мою радость победы. Мы сами себе доказали, что мы — непобедимы, потому что нас благословили духи Вечного Синего Неба. Мне хочется, чтобы вы и впредь слушались их приказаний, а пока давайте радоваться победе. Я не стану брать свою долю добычи в этой битве. Она — вся ваша!

Темуджин приказал организовать славный пир, потому что понимал, как важно повеселиться и отдохнуть после свирепого сражения. Несмотря на свою молодость, он заботился о благоденствии собственного народа, только Джамуха подозревал, что делается это из расчета, а не по желанию, шедшему от всего сердца.

Как-то Темуджин сказал ему:

— Повелитель, который не дает отдых своим воинам, когда они остаются совсем без сил, и жалеет отдать им мелочь, о которой они мечтают, вообще ничего не понимает. Ему воины будут подчиняться без радости, а только по необходимости.

Семьдесят вождей тайджутов и среди них Тодьян-Гирте оказались в плену. Они молча сидели со своими воинами, слушали, как веселились солдаты Темуджина, и им казалось, что впереди их ждет смерть.

На следующий день Темуджин созвал на совет своих нокудов, пригласив и Кюрелена. В юрту пришел и шаман, низко поклонившийся Темуджину.

— Батыр, тебя благословили духи, — робко заявил шаман. — И тебе, видимо, стоит принести им жертву.

Темуджин хитро подмигнул друзьям, но ответил шаману самым серьезным голосом.

— Что ты предлагаешь?

Кокчу уставился на него хитренькими глазками.

— Духам, батыр, нужны жизни семидесяти вождей, которых ты взял в плен.

Гибкий узкий красный язык шамана облизал губы, будто он собирался отведать лакомый кусочек.

Темуджин нахмурился и задумался. Нокуды обменялись взглядами.

— Батыр, эти вожди и особенно Тодьян-Гирте представляют для тебя большую опасность, — проговорил Субодай очень спокойно, но было видно, что ему неприятно об этом говорить.

— Всегда полезно уничтожить тех, кто стоит во главе стаи, а еще полезнее, чтобы стая присутствовала при их уничтожении! — пожал плечами Шепе Нойон. — Они не смогут прийти в себя от ужаса. Возможно, ты желаешь их всех уничтожить, мой господин?

Темуджин взглянул на Касара, который с нетерпением ждал его ответа, однако Темуджин перевел взгляд на Джамуху, а Касар сжал кулаки и стиснул зубы.

— Джамуха, что ты скажешь на это?

— По-моему, достаточно смертей, а эти семьдесят вождей — храбрые воины, — спокойно ответил Джамуха. — Пусть они будут прощены.

Касар собирался сказать то же самое, но сейчас он загорелся от ревности и заорал:

— Прощеный враг — это друг-предатель! Убей их, батыр!

Темуджин продолжал смотреть на Джамуху, а тот спокойно проговорил:

— Человек, убивающий попавших в плен врагов, в глубине сердца понимает собственную слабость и боится своего бессилия. Если он обрушивается на своих врагов, то это означает, что таким образом он пытается победить свою трусость.

Темуджин улыбнулся, и Джамуха, глядя на его ужасную ухмылку, почувствовал, как его сердце замерло от страха.