Мириам вырвала руку, чувствуя раздражение от его прикосновения и злость на себя за то, что сама хотела прогнать изуродованного болезнью нищего.

— Он пахнет лучше, чем ты, — сказала она и тут же пожалела. Юноша был добр к ней, а она отплатила ему черной неблагодарностью. К ее изумлению, прокаженный рассмеялся.

— Моя госпожа остра на язык, — заметил нищий и добавил: — И красива, как гурия из рая.

Мириам замерла. Голос был уже не хриплым, а до боли знакомым. Захир, которого Мириам не успела остановить, шагнул вперед и, вытащив ятаган, направил на прокаженного.

— Попридержи язык, пока не лишился его. Она гостья султана, — пригрозил он. Его суровый голос свидетельствовал о том, что дальнейших предупреждений не будет.

— Я знаю, — ответил прокаженный.

Не успела Мириам и глазом моргнуть, как нищий подпрыгнул и схватил стража за руку, в которой был ятаган. Молниеносным движением он выкрутил Захиру руку. Изумленный страж вскрикнул от боли, выпустил оружие, а потом, когда нищий придавил сильнее, упал на колени.

После этого капюшон был отброшен и в горле Мириам застрял крик — перед ней стоял Саладин.

Захир был потрясен еще сильнее, но тут же сказалась военная выправка: он остался стоять на коленях, склонив голову. Ни о каком сопротивлении не могло быть и речи.

— Сеид, я не узнал тебя, — промолвил солдат. Саладин отпустил его руку, но Захир даже не думал подниматься с колен.

— В том-то вся соль. Оставь меня на минуту наедине с моей гостьей, — велел султан.

Страж низко поклонился, встал и отошел в сторону. Саладин повернулся к испуганной Мириам, которая запоздало склонилась в неловком реверансе.

— Не нужно раскланиваться. Вы меня выдадите. Госпожа не кланяется прокаженному, — сказал он.

— Не понимаю.

Саладин взглянул на ведущие в сад бронзовые ворота, которые находились неподалеку от того места, где стояла ее повозка.

— Прогуляемся, и я все объясню.

Мириам оглянулась и поняла, что они совершенно одни. Она ожидала, что площадь у главного базара в это время дня так и кишит людьми, — в голове промелькнула мысль, что султан нарочно организовал все так, чтобы тут было безлюдно. Она посмотрела на Саладина, но не заметила на его лице и тени угрозы. Что ж, если он желает прогуляться с ней, делать нечего, придется идти. Совсем другое дело с извергами-крестоносцами, которые напали на нее в Синае несколько лет назад. Нет, и с ними, по правде говоря, она нашла, как управиться.

Девушка быстро отогнала неприятное воспоминание и последовала за султаном в сад. Мириам затаила дыхание. Казалось, она очутилась в совершенно другом мире, мире, скрытом от какофонии звуков и всевозможных жутких запахов, с которыми отождествлялся Иерусалим. Когда Мириам бродила по вымощенным разноцветными плитами тропинкам, вдоль которых росли розы — любимый цветок Палестины, — ей казалось, что она взирает на сказочный Эдем, откуда, согласно верованиям ее народа, брал исток род человеческий.

По всему саду виднелись разрушенные каменные изваяния, выглядевшие так, как будто они стояли здесь со времен самого Ирода. [40] У зарослей винограда Мириам увидела растрескавшийся, вросший в землю каменный грот и остатки старого виноградного пресса. Искусственный водопад, тихо низвергающийся вдоль древней стены, и небольшое озеро у подножия привлекли ее внимание. Вода в озере была кристально чистой, и Мириам увидела голубых и красноперых рыбок, неспешно плавающих в лучах полуденного солнца среди тростника и водяных лилий.

Саладин, заметив удивление на ее лице, улыбнулся. Проходя под толстым деревом с розовыми цветами (раньше она таких не видела), он наклонился и сорвал белую розу. К удивлению Мириам, султан протянул руку и украсил бутоном волосы спутницы. Девушку как будто молнией ударило, когда султан убрал упавший ей на глаза вьющийся локон. Мириам не была уверена в своих чувствах, но захотела продлить мгновение.

— Скажи мне, юная Мириам, кто самый могущественный человек среди мусульман?

— Это вопрос с подвохом.

Саладин удивленно изогнул бровь от столь молниеносного ответа, но выглядел польщенным.

— Я знаю, но, тем не менее, ответь.

Мириам отвернулась от него, посмотрела на мечеть «Купол скалы», горящую в лучах полуденного солнца.

— Если бы я была мусульманкой, я бы ответила, что халиф Багдада, чтобы не впасть в богохульство!

— Но ты еврейка. Богохульствуй, сколько пожелаешь. — Он явно получал удовольствие от этой игры.

Мириам обернулась к нему, их взгляды встретились. Когда она посмотрела в эти темные озера, ее охватило странное чувство, словно она заглянула в душу — такую же древнюю, как и небесный свод.