– Ну… – запнулся Андрей. – В общем… Ну в памяти.

– Откуда оно у тебя взялось?

– Сам не знаю, отец, – махнул рукой молодой боярин. – Сидит, в общем, с детства. Я про другое хотел спросить. Я тебе нужен сегодня? Хочу по Москве покататься, посмотреть столицу.

– Загонял я тебя, нешто, с делами?

– Я не о том, отец. Могу я посмотреть на столицу нашу? Каков город, каковы храмы? Исповедаться, причаститься. Может, увижу чего интересного. Любопытно все же.

– Город как город, – хмыкнул боярин. – Ну разве размерами поболее. Впрочем, отчего и не посмотреть? Поезжай.

– Спасибо, отец.

– Подожди, – остановил уже повернувшегося к двери сына Василий Ярославович. Он взял свой пояс, открыл сумку, достал кошель, отсыпал часть серебра, затянул узел и кинул кисет Андрею: – Вот, возьми. Мало ли чего понадобится. Нехорошо: боярин – и без денег. Да, и себе тоже сумку поясную купи. Одною ложкой сыт не будешь.

– Понял, отец. Ну я скоро вернусь.

С кошкинского двора Зверев повернул налево, объехал по соседней улице квартал из нескольких дворов, на следующей улице пустил коня шагом, добрался до ворот третьего двора, остановился. Табличек с названиями улиц и номерами домов никто еще не изобрел, а потому он даже примерно не мог угадать, где находится и не ошибся ли в своих поисках. Тын, отделяющий владения, как он думал, окольничего Шаховского от московского люда, имел высоту выше головы всадника, а потому снаружи разглядеть удавалось только крытую дубовой резной черепицей крышу дворца. Или особняка? Интересно, как отличить простенький дворец от богатого дома? То, что князь Шаховской не был особо богатым и почитаемым человеком, определялось легко: улица перед его воротами оставалась немощеной.

Покрутившись с четверть часа перед этим домом, Андрей понял, что проку от его стараний не будет. Ломиться в гости в незнакомый дом – неприлично, так он ничего не добьется. Был бы повод хоть какой – а то что сказать? «Здрасьте, вы меня не знаете, но я хочу познакомиться с вашей женой?». Ха-ха три раза. Надеяться на то, что хозяйка куда-то выедет – тоже наивно. То есть из дома она, конечно, выезжает. Но вероятность того, что она отправится в поездку именно сейчас… Зверев махнул рукой, поворотил коня и пнул его пятками в бок, направляясь к центру.

Обзорная экскурсия по городу особой радости ему не принесла. Единственными узнаваемыми строениями здесь были сам Кремль и огромная колокольня Ивана Великого, скребущая, казалось, самое небо. Крепостные башни, правда, еще не имели своих зеленых островерхих шатров – зато над стенами тянулись длинные деревянные навесы, защищающие раздвоенные, подобно змеиным языкам, зубцы от стрел и дождя. На Спасской башне почему-то не было часов, хотя Зверев готов был поклясться, что во время приема он слышал бой курантов[25 – С 1404 года и до середины XVI века кремлевские часы находились на великокняжеском дворе, возле Благовещенского собора.]. Остальная часть города: дворы, храмы, дворцы, торговые лавки – вообще все было деревянным. Кроме земляного вала. Но и на том крепостная стена стояла бревенчатая.

Разумеется, что-то интересное Андрей мог и пропустить – город все-таки огромный, больше ста тысяч населения. Всех улиц не объедешь. Но то, что увидел – особо его не впечатлило. Деревня деревней. Хотя и бескрайняя.

На одной из торговых улиц он присмотрел себе замшевую поясную сумку, похожую на патронташ к винтовке, надел ее на ремень. Заодно купил симпатичный платок с набивным рисунком и архангельскую пороховницу с тонким носиком, вырезанную из моржового клыка. Она и на вид была куда приятнее, чем его самоделка, и в использовании удобнее: меньше пороху просыпает. В одной из лавок соблазнился выпить чаю – но после сбитней и кваса привычный с детства напиток показался совершенно безвкусным.

В заключение прогулки лошадь сама принесла его на знакомую улочку, к высокому, плотно сбитому частоколу, проникнуть за который не было никаких шансов. Немного погарцевав перед воротами, Андрей увидел медленно бредущую по улице сгорбленную нищенку, закутанную в темные платки почти до пояса, со сделанной из соснового корня узловатой клюкой.

Он спешился, нашарил в сумке медную полушку:

– День добрый, бабушка.

– Ох, кому добрый, а кому и маковой росинки с утра не перепало, – профессионально плаксивым голосом отозвалась бродяжка.

– Возьми, на маковую росинку этого должно хватить, – показал ей монету боярин, и сам не успел заметить, как денежка испарилась из его рук.

– Благодарствую тебе, мил человек, – принялась кланяться нищенка. – Век за тебя Бога молить буду…

– Скажи лучше, чей это дом?

– Этот, что ли? Дык, хозяюшки Людмилы Шаховской.

– Что, хозяина, что ли, нет?

– А нету, родимый. Князь Петр – он все в отъезде да в отъезде. Ох, изголодалась я, ох, изголодалась. Пойду, куплю себе короч…

– Подожди. Ты ее знаешь?

– Кого?

Зверев вздохнул, полез в кошелек.

– А-а, княгиню Людмилу? Да, бывала я в их доме. Хозяюшка к нам милостива: и покормить велит, и спать в людской положит. Бывает, и копеечку даст на дорогу. Копеечку…

– Алтын, – ответил Андрей. – Алтын, коли придумаешь, как мне с нею увидеться.

– А чего тут думать-то, ясный сокол? Как хозяюшка в храм на молебен отправится, ты ее и встреть на улице, поклонись. Проводи до храма-то, поговори.