Андрей покосился на солнце. Оказывается, за время погони за неуязвимым вороном оно давно перевалило зенит. Часа четыре прошло, пожалуй. Может, чуть меньше. Теперь еще ковры найти надобно, доехать до них. А пока перекусят, то и в усадьбу пора будет возвращаться. Кончилась охота.

– И как тебе с соколами, боярин? – поинтересовался Друцкий.

– Красиво. Вот уж от кого, так от ворона такой прыти не ожидал.

– Э-э, не скажи, боярин. Ворон – он в воздухе князь. С цаплей иной раз соколу проще управиться, нежели с ним. Этот еще тихий попался, а многие сами в атаку кидаются да порой так поранят клювом своим охотника, что и не выживет. Мы как-то на ворона трех соколов спустили, так он от них восемь верст, отбиваясь, уходил. И ушел-таки, исчадье небесное. Хотя чаще, конечно, сокол его берет.

Так, за разговорами, вернулись к лагерю. Здесь князь и Василий Ярославович уже пировали, поочередно подливая друг другу вино. По виду друзья. Однако же выражение лица у боярина было такое, словно ему доставался один только уксус, да соль на закуску. Охотники присоединились к компании, дочка горячо начала рассказывать Юрию Семеновичу про схватку пернатых. Пожалуй, только теперь до Зверева стала доходить истинная суть соколиной охоты. Смысл ее – в зрелище, в поединке. Потому-то как раз ворон и есть самая желанная дичь. Все остальное – просто еда.

Возвращения остальных охотников бояре Лисьины не дождались. Василий Ярославович дал сыну немного времени, чтобы перекусить, после чего поднялся, поклонился князю:

– Благодарствую за честь и уважение. Давно не бывали мы с такими людьми достойными, давно веселья такого не видывали. Но нора и честь знать. Путь еще долгий.

– И тебя, боярин, за уважение и слова добрые благодарствуем, – приподнялся со своего места Друцкий. – Всегда рады тебя видеть будем. Василий Ярославович.

Бояре поднялись в седла, подождали, пока холопы наскоро соберут посуду, скатают ковры, и поскакали по полю в сторону дороги.

– Так отчего князь стал таким милым и добрым, отец? Узнал о нашей близости к великому князю? Проиграл тяжбу? Или па него сошла милость Господа?

– Это долгий разговор, – ответил Василий Ярославович и пустил коня в галоп, уносясь вперед.

Вернулись они на закате, а потому времени для разговора вечером боярин не нашел. Как не нашел и утром, и днем. Впрочем, Андрей уже успел подзабыть об этом разговоре, посвятив день рогатине и свисающему с дуба за опушкой чурбаку. В конце концов, хлопоты Василия Ярославовича – это не его хлопоты. Он дождется весны, спасет Ивана от очередного покушения, и – домой. Обратно в двадцать первый век, к компьютерам, мотоциклам и телевизорам. Наверное, забавно будет играть с копьем в какой-нибудь «ходилке», еще помня рукой, каков он – удар рогатиной на всем скаку в пятипудовый чурбак. Или в кирасу польского наемника…

– Андрей Васильевич! Андрей Васильевич, тебя батюшка кличет! – примчался на луг за опушкой мальчишка лет девяти, имени которого Зверев не знал.

– Раз кличет, значит, буду…

Он отпустил поводья и ткнул кобылу пятками в брюхо, заставляя сорваться с места во весь опор, опустил копье, метясь в покачивающийся чурбак и выбрав для удара черное пятно небольшого сучка. В последний миг перед столкновением крепче сжал коленями седло и качнулся вперед, добавляя к инерции рогатины тяжесть своего тела, напряг мышцы… Тун-н-н! Наконечник вошел в дерево почти до середины, рука ощутила резкий толчок – пальцы разжались, чтобы тут же схватить рукоять сабли, рвануть ее из ножен и нанести первый рубящий удар. Пока – в пустоту.

Андрей развернул коня, спрятал оружие, доехал до чурбака, не без труда выковырял из него рогатину, поставил ее комлем ратовища в седло, нагнал мальчишку, наклонился, подхватил его, поднял в седло, посадил перед собой. Тот немедленно распрямил спину, вскинул подбородок, правой рукой ухватился за древко копья.

– Ну что, вырастешь – в холопы ко мне пойдешь?

– Пойду!!! – тут же с радостью согласился малец.

Василий Ярославович ждал возвращения сына на крыльце. Зверев спешился, кинул повод коня кому-то из подворников, взбежал по ступенькам:

– Ты искал меня, отец?

– Да, сын.

– Что-то случилось?

– Да… – Он вздохнул. – Идем в трапезную, я велел принести туда вина и кураги.

Боярин словно надеялся оттянуть начало разговора еще хоть ненадолго – но трапезная была совсем рядом, а на то, чтобы наполнить мальвазией серебряные кубки, ушли и вовсе считанные мгновения.

– Так что случилось, отец?

– Ты помнишь поговорку, сынок, что государь может наградить поместьем, но не может наградить происхождением?

– Да, конечно, – кивнул Андрей, хотя слышал такую присказку первый раз в жизни.

– Так вот… Вчера я имел разговор с князем Друцким. И он дает тебе возможность стать князем. А дети твои, наши внуки, станут князьями уже по происхождению.

– Ничего себе, какая щедрость! С чего бы это? – не понял Зверев.

– До него дошла весть, как минувшей зимой ты завел в болото ляхов, что явились по его душу. Еще тогда он прилюдно поклялся, что буде он выиграет тяжбу за наше имение, то отнесется к нам при своем дворе со всем уважением. Летом же ты спас его сына. После этого Юрий Семенович счел, что отнимать у тебя отчую землю будет не по-божески. Ты их дважды так спасал, а они тебя в бродяги… Однако же отказываться от земли, унаследованной от предков, он тоже не желает. И вчера, сынок, он предложил мне путь, как сделать так, чтобы земля осталась и у нас, и у него, и никто из нас не потерял ни лица, ни чести, ни уважения.