– Постарайся, а то, я что-то тоже увлеклась.

– Так может, продолжим?
– ох, сколько надежды в голосе, даже жалко разочаровывать.

– Алекс, мы продолжим, - мягко, как ребенку, которому под елку вместо щенка положили цветные карандаши, разъяснила Сандра, - Только не так быстро. Хорошо? Нам лучше не оставаться вдвоем в закрытом помещении. Пошли, бабушка тебя покормит, и выйдем куда-нибудь.

– Как же я не подготовил ни одной блестящей идеи для очередного свидания?!

– Да, ладно, прогулка по парку вполне сойдет. Заметил, какой покладистой я стала в последнее время?

– Заметил и оценил, - горячий шепот в ухо, от которого по спине понеслись ледяные мурашки.

Пока Алекса откармливали, она собрала в сумку купальник и полотенца и надела яркий легкий сарафан. В этом году лето началось раньше обычного и уже в начале июня пляжи были полны.

– Ты когда приехал?
– как говорил ее преподаватель английского: 'сначала мужика надо накормить, а потом вопросы задавать'. Так что Сандра полностью следовала заветам старших.

– В четыре.

Девушка посмотрела удивленно:

– Ты домой зайти успел?
– на месте его мамы ей бы очень не понравилось такое поведение.

– Конечно, я же вещи оставил. Кстати, ты меня отвлекла, и я забыл, что у меня есть подарок, - он вытащил из кармана сережки в форме очаровательных собачек. Больше всего ей понравилось, что серьги были разные: одна собачка сидела, другая была изображена стоя.

– Спасибо. Очень милые. Жалко, ты мне их дома не отдал, я бы надела. И отвлекался ты сам. А почему не предупредил, что прилетишь?

– Да, я уже побоялся: стоит мне сказать, что собираюсь домой, как что-то случается. Не ты наколдовала?

– Почему это я должна была колдовать, чтобы ты не приезжал?
– обижено протянула Сандра.

– Потому что ты - трусиха!

Ишь, ты, умник, все-то мы знаем, все-то понимаем.

– Ну, трусиха, - подтвердила неохотно, - Какая есть.

– Разве я предъявлял претензии? Исключительно констатировал факт. К тому же в этом ты ничуть не изменилась.

– Алекс, почему ты постоянно отпускаешь какие-то комментарии, как будто знаешь меня сто лет? Меня это дезориентирует.

– Так я и знаю тебя не сто лет, конечно, но лет семнадцать, точно.

Сандра замерла посередине улицы:

– С этого места подробнее, пожалуйста. Кажется, я что-то пропустила.

– Не зря говорят о девичьей памяти, я все надеялся, что на тебя снизойдет просветление, - парень красноречиво уставился на нее, но, видно, поняв, что просветления так и не будет, потянул за руку, сдвигая с одной точки.
– Мы с тобой в одну ясельную группу ходили, потом меня перевели в садик, а тебя в яслях оставили, я страшно страдал, потом тебе опять в мою группу определили.

– Твою мать! Ты - Асеев Саша! Вот почему ты вызывал у меня такое стойкое неприятие!

– Да, ладно, Я тебе ничего плохого не делал. Так ты все-таки меня помнишь?

– Не столько помню, сколько мама рассказывала. И с Татьяной Викторовной когда встречаюсь, она обязательно вспоминает романтическую историю твоей любви.

– Часто вы встречаетесь?

– Довольно часто, она на соседней улице живет. До сих пор в нашем садике работает.

– Может, поделишься, почему я всегда вызывал такое отторжение?

– Ты вечно дрался...

– Я тебя защищал!
– тон обиженный-обиженный, похоже не сильно он вырос с времен ясельной группы.

– Не перебивай! Ты дрался, хулиганил и доводил Татьяну Викторовну. Не знаю, как сейчас, но в то время у меня было очень четкое представление о людях: этот сидит тихо и рисует, на утреннике стихи читает - он хороший, а этот дерется и его все время ругают - он плохой. И потом, насколько помню, ты потерял интерес ко мне.

– Так ты мне изменила!

Сандра опять остановилась, чтобы внимательно рассмотреть лицо собеседника и понять, шутит он или серьезно. Когда увидела, что серьезно, зашлась смехом:

– О, Боже, Алекс! Ты сам себя послушай! Мне было пять лет, как я могла тебе изменить? И, вообще, кто Настю на тихом часе учил целоваться "по-взрослому"?

– Ну, тогда я именно так все воспринял. И я не терял интереса, я всегда за тобой наблюдал, сначала в школе. Я очень надеялся, что мы в одном классе будем учиться. Потом я пытался в твой класс перейти, но ваша классная сказала, что я окажусь там только через ее труп. Потом мне вообще пришлось в другую школу переводиться.