– Присаживайся, Сергей Гаврилович, - губернатор уселся за стол спиной к окну, чтобы дневное солнце било собеседнику в глаза.

– Как там в Лондоне? Туманы и дожди?

– В Лондоне уютно и предсказуемо. А что у нас?

– У нас… фронт, друг мой, а на войне предсказания абсурдны. Сегодня жив – завтра мёртв. Ты по поводу ордена?

– Какого ордена? – Мамут поднял брови. – А-а… нет, конечно. Побрякушкой больше, побрякушкой меньше.

Вот так, значит? Государственные награды для него – побрякушки,– поморщился Черняк.

– Я по другому поводу, Василий Данилович, – натянуто улыбнулся Мамут. – Гонец, так сказать, с хорошими известиями.

– Из Лондона?

– Из него любимого. Встречался там со старыми знакомыми. В разговоре вышли, естественно, на темы судостроения. Поговорили о сегодняшних экономических трудностях. Мои друзья выразили готовность выкупить государеву долю Черноморской верфи и помочь нам возродить былую судостроительную славу. На открытом, честном аукционе, по всем европейским правилам. Ответственный бизнес, серьёзные люди, я с ними давно…

– А что, Сергей Гаврилович, в Лондоне знают то, чего мы ещё не знаем? – перебил Мамута губернатор.

– А разве мы чего-то не знаем? – гость поднял брови.

– Ничего не знаем, – губернатор подвинул папку банкиру. – Вот этого не знаем…

Мамут быстро пролистал документы.

– Ерунда, эти правила начинают работать только в следующем году. А мои… теперь уже «наши» друзья готовы покупать сейчас. Если, конечно, кого-то интересует честная, коммерческая цена на предприятие.

Ты на что намекаешь, банкирская морда? На мой интерес в этом деле? Сказать тебе всю правду – так ведь всё равно не поверишь,– подумал Черняк. – Меня президент оставил областью руководить с единственным условием: чтобы продать завод за максимальные деньги. А ты мне коррупцию шьёшь?!

– Эти крысы растащат завод по мелким частям, потом его будут собирать в кучу совсем другие люди. Деньги пройдут мимо кассы, - Мамут отодвинул папку в сторону. – Мне кажется, что мы с вами сейчас по одну сторону баррикад…

– Так кто собирается участвовать в торгах?

– Солидная корпорация, профильная фирма. Не гинекологи…

– А точнее?

– От вас секретов нет – судостроительный холдинг «Aker Kvaerner». Американцы, англичане, греки. У них около полусотни верфей по всему миру. Строят всё: от рыбацких лодок до авианосцев.

– Ты их агент?

– Нет, просто старый знакомый. Меня просили узнать условия торгов: стартовую цену, аукционный шаг, ограничения, инвестобязательства… Ну, в общем, весь необходимый минимум. Они хотят полностью интегрировать завод в структуру своей корпорации. Нам, соответственно, рабочие места, налоги и прочие дела для хорошей статистики… предприятие возродится, останется единым имущественнымкомплексом, а это самое главное. Вот только зернотрейдер общую картину портит… - Его трогать не будем, - губернатор задвигал желваками. – Бог с ним.

Прижать бы этого зернотрейдера, да больно высоко взлетел. На мировом уровне крышуется – Международный продовольственный фонд... Не хрен собачий. Его теперь не прогнёшь ни налоговой, ни прокуратурой… Совсем от рук отбился…

– Бог с ним, - эхом ответил Мамут.
– Есть уже какие-то бумаги, чтоб условия озвучить? Ну… кроме этих, понятно, - банкир ткнул пальцем в злополучную папку.
– Василий Данилович, гоните своих замов поганой метлой. Они вас подставляют в открытую. Полно людей в городе для такой работы.

– У нас до сих пор «страна советов», каждый любит советовать, когда его не просят, – губернатор поднялся из-за стола, подошёл к окну и отодвинул тяжёлую штору. – Может, и на этот счёт найдётся у тебя умный совет?

На площади перед областной администрацией стояли две палатки, возле которых толпились усталые пикетчики с флагами и самодельными бумажными лозунгами. Комитет защиты Черноморской верфи требовал выплаты долгов по зарплате и отставки губернатора.

– Василий Данилович, мы же с вами взрослые люди. Это игра на публику. В преддверии будущей продажи миноритарные акционеры зашевелились, быдлу заплатили, чтобы постояли, покричали. Одни и те же рога торчат отовсюду. Торопятся… чувствуют, что настоящий покупатель где-то близко. Хотят шакалы оторвать кусок тёплого мяса, пока настоящий медведь не пришёл.

– Ладно, Сергей Гаврилович, - губернатор повернулся к Мамуту, - в четверг. После обеда.

– Раньше никак?

– Никак. В четверг озвучишь реальные условия.

Когда банкир вышел, Черняк вновь обернулся к окну. Справа открывалась красивая панорама Старой верфи. Поникшие портовые краны ржавели без движения уже два десятка лет. Завод, вокруг которого когда-то был построен большой город, умер окончательно и бесповоротно. Только сумасшедший может говорить о его возрождении. Губернатор был человеком разумным. Публичная политика требовала популистских речей о светлом будущем кораблестроения, но наедине с собой Василий Данилович Черняк был честен.