– Поторапливайся, я уже устала, - противно протянула я, так как на каблуках реально неудобно стоять на неровном камне.

Когда же Тим меня усадил на шезлонг, я продолжила играть:

– Возьми солнцезащитный крем! Только смотри, мне нужна максимальная защита, моя кожа такая нежная. И тщательнее намажь меня им, не пропусти ни одного укромного местечка.

– Госпожа, мы вообще - то уже давно одни, и нет смысла так утруждать себя, - прошептал мне Тим, осторожно снимая с камня и устраивая под зонтом.

– Скорее намажь мне спину! Я уже чувствую, что начинаю обгорать! – не желала останавливаться я.

Робот плавными движениями стал втирать крем в мою спину.

– Позволить ли мне госпожа снять с нее плавки, чтобы намазать нежную кожу и под ними? – страстно прошептал Тим.

От его бархатистого голоса у меня резко пересохло в горле.

– Теперь я хочу воды, а то жара невозможная. Зачем вообще ты меня сюда притащил. Надо было остаться возле бассейна, там есть напитки. Иди и принеси мне гранатовый сок, - чуть ли не смеясь, продолжила я издеваться над Тимом.

На всякий случай закрыла глаза, чтобы не видеть его лицо, а то ведь передумаю и не смогу отомстить ему. «Так что побегай, родной, побегай», - злорадно подумала я, ехидно ухмыльнувшись.

***

Раздумывала в гордом одиночестве о том, что я как-то уж слишком по-детски мщу. А самое главное за что? Если подумать, то и не за что. Он же обо мне заботился, хотел как лучше для меня. А я тут стала капризничать, как человек, у которого не было детства. Хотя, его у меня и не было, того нормального детства, как у всех остальных. Не было любящих родителей, ничего этого не было.

К концу моего самобичевания, наконец-то, вернулся Тим с двумя стаканами сока. Я улыбнулась от представшей передо мной картины. Красавец брюнет шел вдоль пляжа в распахнутой рубашке, показывая свой накачанный торс. Ветер теребил его густые волосы, глаза слегка прищурены от солнца. И все это на фоне небольших скал и спокойного моря. Жаль, у меня коммуникатор фотографии не делает.

Решила, что пора мириться с моим любимым, а то так соскучилась. Села в шезлонге, в ожидании, когда он подойдет.

– Спаситель мой, герой моих грез, принес мне как Прометей спасение, - громко произнесла я горячую речь, с трепетом прижимая руки к груди.

Тим, слегка ухмыляясь, встал на одно колено передо мной и протянул стакан, со словами:

– Вот, о моя госпожа, то, что вы пожелали.

Взяв сок, выпила его залпом, а пустой стакан поставила на землю. Тим все еще стоял на одном колене с опущенной головой, а мне хотелось ласки.

– Да, желала, очень желала. Тим, десять минут назад я очень сильно хотела, плюнуть на все и запереться с тобой в спальне. Это желание ты почему-то проигнорировал, а за стаканом сока так умчался. Почему, любимый? Я не вижу логики, - печально спросила я робота, ложась обратно на шезлонг.

– Твоя безопасность на первом месте, Златочка. А там оставаться было опасно. Сок тоже входит в разряд мер безопасности от пересыхания организма. Логика всегда присутствует в моих действиях, не сомневайтесь, госпожа, - ответил мне Тим, поднимая голову.

Все же я перегнула палку. Протянула к нему руку, извиняясь:

– Прости! Конечно, ты прав...

Но Тим перебил меня тихим голосом, не дав договорить:

– Я всегда прав, пора уже привыкать, госпожа.

– Ну, Тим, я ... извини меня, я такая глупая, иногда бываю, - жалобно попросила я, обняв его за шею, и уткнулась ему в широкую грудь.

– Почему иногда? Практически постоянно. Я иногда поражаюсь, как в том хаосе, что творится у тебя в голове, могут рождаться безумно гениальные идеи, которые при воплощении превращаются в уникальные изобретения. Как? Где здесь логика, Злата? – выговорился Тим, обхватил лицо ладонями, вглядываясь в мои глаза. Ну что я могла на это сказать, просто развела руками и пожала плечами.

– Логика у меня женская, мужикам не понять, а роботам и подавно. Это у вас все строго по правилам, а у нас как фишка ляжет, так и будет, - весело сказала я ему.

– Какая фишка? Хотелось бы мне на нее посмотреть, - спросил Тим.

– Это такое старинное выражение! Прости меня, ты меня разозлил, я тебя тоже, давай мириться? – предложила я ему, нежно оглаживая накачанные плечи.

Тим притворно глубоко вздохнул, ехидно улыбаясь, согласился:

– Хорошо, давай мириться! Снимай обувь, упади мне в ноги и замаливай свои грехи!

Отстранившись от меня, он встал в полный рост, сложив руки на груди. Я же, в ступоре от удивления, никак не могла понять, он это сейчас серьезно предложил, или мне послышалось.