— Нет, не я. Мне никогда не стать мужчиной твоей мечты! Ты хочешь спасти меня, как спасаешь всех. А я просто использовал все свое обаяние, чтобы соблазнить тебя.

Франческа вцепилась ему в руку:

— И я очень рада!

Глаза Харта сверкнули, и она поняла, что он в бешенстве. И еще она отчетливо поняла, что он едва сдерживается, чтобы не прижать ее к себе и поцеловать. Франческа застыла, не сводя глаз с его губ.

— Черт побери мою распутную натуру.

— Не смей говорить, что во всем повинен ты один!

— Но это так. Тебе не приходило в голову, что, если бы ты не позировала обнаженной для портрета, мы сейчас были бы мужем и женой?

Харт был прав.

— Будь он проклят, этот портрет! — в сердцах выкрикнула Франческа.

— Хм, все же ты признала, что портрет проклятый. — Он отстранился от нее. — Я остаюсь в городе, Франческа. Остаюсь до тех пор, пока мы не разберемся в этом деле и не бросим вора за решетку.

Она вздохнула:

— Ты никогда не оставлял меня в трудные моменты. Я не сомневалась, что так будет и на этот раз.

— Я не смог бы оставить тебя в такое тяжелое время.

Она провела ладонью по его щеке:

— Мы ведь можем поужинать вместе на этой неделе? Ты мой защитник и покровитель — ты сам это признал. Ты необходим мне, Колдер.

— Это невозможно, Франческа. — Он сжал ее запястье, но не заставил опустить руку. — И не пытайся соблазнить меня.

— Я так по тебе скучаю, — прошептала она. — Тоскую по нашим совместным вечерам. Мечтаю вновь оказаться в твоих объятиях. Ты ведь знаешь, что это правда. И я уверена, ты тоже скучаешь по мне.

Харт отпустил ее руку:

— Такого признания ты от меня не услышишь.

— Пока.

В его темных глазах появился светлый огонек, заставивший Франческу улыбнуться.

— Ты здесь, Харт. И ты звонил Рику.

Он пробормотал что-то неразборчивое и помолчал.

— У меня подсознательное желание защищать тебя, Франческа. Это я могу признать. Боюсь, мне себя никогда не изменить. — С ее губ не успели слететь слова восторга, как Харт продолжил: — Несмотря на «слова, написанные на стене» [2] .

— Никаких слов на стене нет.

— Мы их еще увидим.

Несколько минут они не сводили глаз друг с друга, наконец Харт нарушил тишину:

— Ты поднимешься наверх?

— Пойдем вместе? Мне нужна твоя помощь, я говорю искренне.

Не колеблясь Харт согласно кивнул.

Среда, 2 июля 1902 года. 11:00

Они с Хартом шли к дому Мэгги, и Франческа с восторгом размышляла над тем, что этот раунд она выиграла.

— Не злорадствуй, — раздался рядом голос Харта.

Она чувствовала тепло его тела и прерывистое дыхание.

— Я не злорадствую, Колдер. — Франческа улыбнулась своим мыслям. — С твоим негативным жизненным опытом ты всегда оказываешь неоценимую помощь в расследованиях.

— Кажется, я должен оскорбиться.

— Разумеется, нет. Просто мне необходим цинизм.

— Да, это точно. Но ты в душе торжествуешь, Франческа, я чувствую. Я никогда не отрицал, что мы хорошие друзья, и готов помогать тебе во всем и сейчас, и в будущем. — Он замолчал.

Франческа повернулась и натолкнулась на удивленный взгляд Харта, направленный куда-то вперед. Она проследила за ним и увидела крепкого мужчину, вытаскивающего из фургона сверток, который… визжал.

— Лиззи! — закричала Франческа и бросилась за уже бегущим по улице Хартом.

Седовласый мужчина отбросил девочку, упавшую на колени, и попытался вскарабкаться в фургон. Сидящий на козлах помощник держал в руках вожжи. Франческа прижала к себе Лиззи. Когда она подняла голову, мужчина уже подтягивался, положив руки на перекладину фургона, и закидывал ногу.

— Пошли! — закричал возница, хлестнув лошадь, но Харт схватил его за плечи и вышвырнул на дорогу.

— Лиззи, — приговаривала Франческа, оглядывая девочку. — Тебе не больно? — Она повернулась к Харту, уже заносившему кулак над похитителем малышки. Взгляд ее упал на искаженное злобой лицо. — Харт! Нет!

Если он ее и слышал, то не обратил внимания на крики. Он сгреб бандита в охапку, заставил подняться на ноги и со всей силы ударил кулаком в нос. Раздался хруст сломанной кости.

— Харт! — закричала она изо всех сил.