— Что, гнида Гончая, радуешься? — раздался сзади меня голос.

Я обернулся и увидел мчащегося на меня с разинутым ртом и занесённым над головой мечом воина Диких, всего в каменной крошке и пыли. Видать оглушило бедолагу на какой-то стадии боя, он очухался, а тут я стою и вниз таращусь. Вот его обида и взяла.

Драться с ним я, конечно, не планировал, поэтому просто чуть-чуть взял правее и подставил ему ножку. Он, видимо пребывая в обалдении, и не до конца восстановив координацию в пространстве, добежал до меня, споткнулся о мою ногу и как-то даже без крика свистанул вниз со стены. Я сразу глянул, чем для него закончился этот полет и как-то и не удивился даже, что коконом. А вы что хотели? Тут в первом приближении не ниже чем этаж третий, пять пролетов здоровенной лестницы. Да еще и вниз головой.

— Наш Икар — сказал я в восхищении — Как летел!

Бой разгорался. Над площадью стоял густой мат, слышались нечленораздельные выкрики, отдельные междометия и рев Горотула, требующего между ударами, чтобы его подвиги увековечили съемкой на внутреннюю камеру. Сам он, подозреваю, включить ее не мог, ибо не знал как.

Рассматривая картину всеобщего боя, я увидел нечто, крайне мне не понравившееся. А именно — совсем недалеко от меня, буквально под стеной, к которой припарковались «Мышата» трое Диких зажали в углу красотку Милли Ре, с которой прямо перед боем я познакомился в шатре Главнокомандующей. Она явно была замечательной мечницей, ее два клинка порхали как бабочки, и она довольно удачно оборонялась от трех воинов, но ее поражение было всего лишь вопросом времени. Нападать она не могла, отдавая все внимание и силы защите, и поэтому раньше или позже трое здоровенных воинов неминуемо продавят ее защиту. Я это понял и стал думать, как помочь союзнице. Что, ввязавшись в бой, я ей точно не помогу — мне было предельно ясно. Пара ударов — и я воспоминание. Использовать эффективно те двадцать-тридцать секунд что я ей выиграю она может, конечно, успеет. А может и нет. Тут надо что-то другое. Но вот что?

Я обводил глазами стену, и мой взгляд зацепился за обломок зубца, довольно длинный и угловатый, снесенный видно еще во время артподготовки одним из файерболов, которые запускали наши маги.

— О — сказал я и поднял указательный палец вверх.

Я подбежал к обломку и попытался его поднять. Оказался невероятно тяжелый, зараза. И я его потащил волоком, чихая от пылюки, которую сам же и поднял.

Видит Бог, я спешил как мог, но когда я подтащил бульник к нужной мне точке и посмотрел вниз, чтобы определить квадрат камнеметания, я увидел, что дела Милли уже очень плохи. Она отбивалась из последних сил и судя по всему, уже пропустила пару ударов. Надо было поспешать. Я установил камень на самом краю и заорал:

— Э, уроды! Вы, трое, что девчулю обижают!

У меня не было уверенности, что в этом шуме меня услышат, но то ли у них там внизу была акустика получше, то ли заорал я громко, но двое из трех голову подняли, возможно, чисто инстинктивно.

— Получи фашист гранату — сказал я и толкнул камень вниз, прямо на глазеющих в недоумении на меня Диких. Увернуться они не успели — камень летит быстро, да полагаю и их изумление мне сильно помогло — ну не привыкли воины к тому, что на них кто-то что-то сверху скидывает. Да и попал я удачно — обоими концами обломок зацепил обоих, не убив, но раскидав их в разные стороны.

Милли использовала предоставленную ей передышку крайне эффективно. За эти секунды она, видимо на пределе сил, атаковала третьего противника, провела ряд блестящих фланконад и прибила его прямым ударом в горло, что было довольно красиво.

После она подбежала к одному из двух оглушенных и начала рубить его саблями, судя по всему при этом отчаянно бранясь. Тот вертел головой и пытался дотянуться до своего меча, но умирать не спешил.

Последний из трех супостатов, очумело вертел головой и пытался подняться.

— Эээ, беда, увлеклась барышня, тут и до неприятностей недалеко. И не доорешься до нее — понял я и побежал вниз, надеясь только на то, что меня никто не пришибет по дороге.

Как мне не перепало — не понимаю. Спустившись с лестницы, я чуть не попал под молодецкий удар варвара, махающего дубиной налево и направо. Я упал на четвереньки и отполз к стене, надеясь, что варвар меня даже и не заметил. Так оно похоже и было. Рассудив что, на четвереньках, я конечно менее заметен, но это здорово снижает скорость, я встал и припустил трусцой вдоль этой стены, ориентируясь на звонкий девичий мат. И успел вовремя.

Третий противник все-таки встал, хотя и выглядел жутковато. Судя по всему обломок саданул ему по башке, и еще добавил по правому плечу, поскольку он был здорово скособочен и меч держал в левой руке. Но держал он его крепко и пусть и пошатывался, но приближался к Милли, которая уже почти превратила своего врага в винегрет.

— Что-то я сегодня как Чип и Дейл прямо. Все спасаю, спасаю — подумал я, нанося удар «мечом возмездия» сзади по сгибу ног пошатывающемуся врагу.

Тот упал, но снова стал подниматься. И хотя его линия жизни уже была в устойчиво красном секторе, умирать он не собирался.

— Ну я тебя сейчас — бормотал он, вставая и не обращая внимания на мои удары, которые конечно не могли отправить его в Вальхаллу, поскольку был он 124 уровня.

— Ты главное не убегай, все равно догоню.

Да хрен бы он меня догнал, но если я смоюсь, то он до Милли дойдет. Судя по выкрикам «Да когда ж ты сдохнешь, скотина?!» девка совсем осатанела.

— Да чего мне бежать от такой дохлятины как ты — сказал я, чтобы довести его злобу до предельного значения.

— Дохлятины? Дохлятины? — заорал Дикий и попытался броситься на меня и нанести удар.