– Доброе утро, сударыня, – поздоровался Суровцев.

– Доброе утро, – отозвалась девушка благозвучным грудным голосом.

Если к Суровцеву и Черепанову за последние сутки на свободе она уже привыкла, то вид двух незнакомых мужчин её как минимум настораживал. Соткин с первого взгляда понял, кто эта девушка. Взглядом точно спросил Суровцева. Суровцев взглядом же подтвердил, что Соткин не ошибся в своих предположениях…

– Умывайтесь, Машенька. И ждём вас в столовой. Позавтракаем и за дела, – покровительственно распорядился Сергей Георгиевич.

– Располагайтесь, – первым войдя в достаточно просторный кабинет внутри вагона, распорядился Суровцев.

– Товарищ генерал, я похлопочу насчёт завтрака и вернусь, – предложил Черепанов.

– Отставить. Пока не тронулись, сходи к охране спецвагонов и пригласи сюда начальника, – приказал генерал.

– Есть, – ответил помощник и вышел из кабинета.

– Силёнка у парня есть, – кивнул вслед ушедшему Черепанову Соткин.

– Всё есть, кроме полноценного образования и желания учиться, – заметил в свой черёд Суровцев. – Докладывайте.

Александр Александрович переглянулся с Новотроицыным. Понял, что начинать доклад придётся ему. Вздохнул. Вдруг произнёс неожиданно:

– Должен тебе сказать, Сергей Георгиевич: я мужик ушлый, а ты куда как каверзнее меня. Вот и власовец подтвердит, – кивнул он на Новотроицына.

– Я не власовец, – жёстко заметил Николай Павлович.

– Всё одно перебежчик и изменник родине.

– Это ещё что такое? – повысив голос, спросил Суровцев.

– Да так. Служебные трения. По причине отсутствия служебного рвения, – многозначительно прокомментировал Соткин. – Докладываю. Всё северное золото мною перевезено пароходом из района Сургута и складировано у Ахмата в Заисточье. Прошло всё достаточно чисто. Ещё мы с Ахматом перебрали то золотишко, что лежит сейчас на улице Белой у Белого озера. Эти две части можно грузить. Прикинули безменом на вес. Получилось целых полторы тонны…

– Чему ты удивляешься? – совсем не был поражён этому факту Суровцев. – У нас когда была возможность спокойно всё посчитать и взвесить? Примерно столько же в Лагерном саду…

– Но у нас незадача с Лагерным садом, – перебил его подполковник.

– Что такое? – встревожился Суровцев.

– Какой-то придурок из местных военных на днях взорвал вход в подземелье. Почему? Зачем? Пока не знаю.

– Золото там? – спросил генерал.

– Если было бы не там – весь город бы знал. Надо разбирать завал. А это совсем не просто при сложившейся здесь обстановке.

– Что ты подразумеваешь под непростой обстановкой? – спросил товарища и друга Суровцев.

– Я же говорю… Каверзный вы мужик, Сергей Георгиевич… В городе появилось слишком много приезжих. И это чекисты из Москвы. Причём, сдаётся мне, две разные, но связанные между собой группы. Одеты по-цивильному, но распоряжаются ими два подполковника в форме. Живут – одни в общежитии подшипникового завода, другие отираются при медицинских клиниках. Смешные такие… Томск небольшой, и они сразу везде засветились. Я, пока лежал в госпитале и потом, как-то уже примелькался, а эти как мухи в молоке. Это первое. Второе… С его архаровцами, – кивнул он в сторону Новотроицына, – не лучше… Не знаю, чем немцы думали, когда заслали сюда этих мальчиков. Уголовники куда надо уже стуканули… Почему их чекисты до сих пор не взяли – я лично в толк взять не могу. Продолжай сам, висельник, – опять обратил своё внимание на Новотроицына Соткин.

– Александр Александрович прав, – согласился Новотроицын. – Всю мою группу уголовники с потрохами сдали НКВД в первый день пребывания. Я еле оторвался от слежки. Если всех и не арестовали до сих пор, то только потому, что ждут, наверное, когда появлюсь я.

– Ясно, – сказал генерал, хотя ясности доклад двух его друзей-приятелей ему не прибавил.

– Разрешите? – заглянув в дверь, спросил Черепанов, вернувшийся с начальником охраны – пожилым худощавым мужчиной лет сорока.

Главный охранник хотел было доложить о прибытии и уже вскинул для доклада ладонь к козырьку фуражки, но Суровцев его перебил:

– Проходите. Присаживайтесь. Времени у нас мало. Другого совещания провести не удастся, поэтому прошу быть предельно внимательными. Вагон, который вы здесь отцепили, к вечеру перегоните на станцию Томск-Главный, – приказывал он начальнику охраны. – Вагон гружён специальными металлическими ящиками с железом и свинцом. Все они опечатаны. Вес точно соответствует весу ящика с золотом, – сделал он пояснение для остальных присутствующих. – Это вагон номер один. Он основной. Золото и ценности будем принимать именно в него. Вагон номер два заполнен точно такими же ящиками, но пустыми и не опечатанными. Он загоняется на запасной путь станции Томск-II. Этот вагон вспомогательный. По прибытии к обоим вагонам выставляется усиленная охрана. Приказ обоим караулам – стрелять без предупреждения во всякого, кто вздумает приблизиться. Имейте в виду, что возможны попытки снять часовых силой и скрытно.

– Не волнуйтесь, товарищ генерал-лейтенант. Наши караулы натасканы на все случаи жизни, – заверил начальник охраны. – Опыт отражения нападений у охраны тоже имеется. Опять же, все фронтовики… И вагоны у нас особые – бронированные. Оснащены пулемётами и могут работать как дзоты. Есть нижние люки. Выдерживают попадание даже артиллерийских снарядов. Правда, можно таранить танком или паровозом, но до этого, надеюсь, дело не дойдёт, – заново объяснял он.

– Вот и хорошо. В двадцать часов ноль-ноль минут начинаем операцию. Погрузку и выгрузку грузов осуществляем, как условились. Вопросы…