Тэсс медленно помотала головой из стороны в сторону.

— Что?

— Как он мог рассказать мне, если ты не рассказывала ему?

Тэсс с удивлением посмотрела на него. «Какого дьявола, — подумала она, — я иногда гордилась тем, что думаю, как мужчина. Ясно как день, что они все кретины».

— Потому, Джо, — сказала она, ее голос был полон сарказма, ритм речи пародировал обращение учительницы младших классов к самому тупому ученику в самой проблемной группе школы для умственно отсталых, — что он сам эту проблему создает. Он один в этом виноват. Он, мать его, делает это.

Одна половина Джо решила, что это может быть проявлением ее угнетенного состояния: ничего неслыханного в этом нет — он читал о чем-то похожем в одном журнале по неврологии — склонность винить кого-нибудь из ближайшего окружения в своих проблемах. А вторая его половина подумала, что лучше спросить прямо.

— Делает… что?

Тэсс посмотрела на него в упор, откинулась назад, одновременно поднося стакан к губам; затем медленно, словно ее веки были налиты свинцом, закрыла глаза. Она глубоко вздохнула: вдох — выдох.

— Трахает. Кого-то. Еще, — произнесла она раздельно, не открывая глаз.

Джо был рад тому, что ее глаза оставались закрытыми; он знал, что его лицо пылало краской смущения.

— Тэсс… Я ничего не знаю о…

— О чем мы тогда разговаривали? — Ее глаза были широко раскрыты, и, если бы Джо в тот момент не поднимался в полном смятении с кресла, он мог бы разглядеть намек на смех в ее глазах.

— Послушай, мне, наверное, лучше уйти.

Она ухватилась рукой за его ногу.

— Джо, послушай. Из-за чего ты пришел сегодня ко мне? — Его голова крутилась, как у цыпленка. — Когда ты сказал: «Я знаю, что не так», — продолжала она, — что ты имел в виду?

Он снова сел, раздувая щеки.

— Тэсс, будь я проклят, если я знал, что Вик с кем-то встречается.

— Я пришла к такому умозаключению.

— Я… Послушай… Ты проходила какие-нибудь тесты недавно?

— Тесты? Типа, по вождению? Или по латинской грамматике?

— Нет, я про медицинские тесты.

Она состроила гримасу, вмиг став похожей на девчонку.

— Нет, — сказала она, тряся головой. — Медосмотр шесть месяцев назад. Это все.

Джо протянул к ней ладони.

— В таком случае, я только что совершил ужасно глупую ошибку. Ужасно. Давай все забудем.

— Но почему…

— Твое имя появилось в одном компьютере на работе, в том, который ведет учет результатов биопсии. Со злокачественной опухолью. С очень злокачественной опухолью.

Тэсс широко раскрыла глаза.

— Черт.

— И возраст примерно твой, и даже среднее имя…

— Октавия? — спросила Тэсс недоверчиво.

— Не совсем, компьютер выдал нам только инициал «О», но когда я увидел его, я почему-то сразу вбил себе в голову, что это ты. К этому времени ты бы уже получила результаты, и поскольку я знаю кое-что обо всем этом, я подумал, не зайти ли мне посмотреть, смогу ли я чем-нибудь помочь. — Джо уронил руки на подлокотники кресла. — Теперь я себя чувствую полным болваном.

Тэсс, воспользовавшись короткой паузой, сделала очередной глоток виски, почувствовала вкус виски во рту, и в тот же момент ее глотка начала судорожно сокращаться. Виски вернулось в рот. Тэсс раздула щеки и уткнулась взглядом в пол.

— Что? — забеспокоился Джо. Тэсс откинула руку в сторону ладонью кверху. Ее тело содрогалось. — Что такое? — спросил Джо еще более озабоченно. Она показала на свой рот рукой и сделала красноречивый жест рукой, мол, сейчас ее стошнит.

— Хммм-мммм! Хммм!

— Что?

В конце концов Тэсс схватила свой стакан с виски, наполовину полный, и поднесла его ко рту.

— Аааа! — выдохнула она, выпуская изо рта коричневую маслянистую жидкость обратно. — Ох! Ха-ха-ха-ха-ха! Ха-а-а-а-а!

Джо неловко улыбнулся, стараясь выглядеть вежливым: истерики всегда неприятны для смущенных свидетелей. Его мочка была красной, как кусок сырого мяса.

— Ха-ха, ох — извини, Джо — я просто… — Она глотнула воздуха, сдерживая икоту, и постаралась взять себя в руки. — Но — а-а-а — я сто лет не слышала, чтобы кто-нибудь произносил слово «болван» без иронии. — Джо кивнул головой, вполне готовый примерить на себя костюм клоуна. — И — о боже, — продолжала она, вытирая ладонью слезы, — вся штука в том, что то, как ты выглядел в тот момент: таким удрученным, таким серьезным, — было идеальным описанием к определению. Ты в самом деле выглядел таким болва-ах-ха-ха-хах-ха-а-ааа…