Толпа в нерешительности остановилась, затем отступила.

– Назад, говорю вам! Чтоб всех вас разорвало в клочья! Сами вон на Хоспода уповаете, а што вытворяете? Чево вам надо от энтова горемыки-торгаша, что он вам сделал, чево беситесь? А ну разойдитеся подобру-поздорову, а хто не внял моем увещеваниям, тому душонку вышибу!

Ошеломленные окриком человека с маузером люди на мгновение притихли. Однако при виде спешившего на подмогу вооруженного патруля толпа снова забесновалась и пришла в движение.

– А хто этот хрен в кожанке?

– Долой его!

– Бей его каменями, чтоб пистолем не размахивал!

Кто-то метнул в Игната камень, который едва не угодил тому в голову. Брынцев поднял вверх руку и выстрелил в воздух. Затем направил ствол маузера в сторону того человека, который бросил в него камень…

Подоспевшие бойцы патруля стали протискиваться сквозь возбужденную толпу.

– Что здесь происходит? Какие черти в вас вселилися? – кричал их командир, рослый мужчина, размахивая наганом и расталкивая локтями скопище народа. – А ну расходитеся по-хорошему, пока не применили силу!

Видя, что вооруженные бойцы настроены не менее решительно, чем их командир, толпа стала редеть.

– Давно бы так, – бросил Игнат им вслед.

Подошедшему командиру патруля он протянул мандат. Но тот убрал револьвер в кобуру:

– А ты, товарищ Брынцев, знай, что я доложу о твоих действиях начальству!

– Поступай, как знаешь, – ухмыльнулся Игнат, и глаза его презрительно сузились.

Он повернулся спиной к командиру и, насвистывая что-то под нос, вошел в лавку, где его дожидался все еще бледный от пережитого волнения Аверьян.

– Очам своем не верю, – прошептал он, глядя на шурина с нескрываемым уважением. – Я ужо мыслил, все… разнесут меня вместе с лавкой в клочья.

– И разнесли бы, не проходи я мимо, – без ложной скромности заявил Игнат. – Щас люди, что волки лютые. Жрать нечево и церкви закрывают. Еще немного, и они от сектантов мокрова места не оставят. – Он посмотрел на Аверьяна и строго добавил: – Слухай, зятек, настает твой черед, об котором мы уговаривалися, помнишь?

– Не запамятовал ешо.

– Тогда мы уговаривались, что ты исполнишь все, что я ни попрошу, не так ли? Вот и хорошо, коли эдак! А давеча я в самый раз и шел к тебе, чтоб об обещании твоем зараз напомнить!

Аверьян оцепенел и окончательно пал духом, еле выговорив:

– Што я должен делать, Игнатка?

– Запри дверь.

– Но ты мне об семье моей ничаво…

– Все в порядке с ними, не сумлевайся. Дело сделаем и…

– Давай говори, што надо. Токо грех смертоубийства на душу не возьму, заранее упреждаю.

– А тебе энтова делать и не придется, кишка тонка. Айда-ка ближе, бери табурет, гони из лавки Ваську, а сам слухай да запоминай…

После того как она встретила Петра и согласилась жить с ним под одной крышей, жизнь с каждым днем все больше открывала перед Стешей свои радости. Она даже не представляла, как жила бы одна, с двумя детьми на шее в этом мире. Не помнила, как мучилась без мужика, не чувствуя его грубых ласк. Но сейчас муж ушел из ее сердца безвозвратно, и его место прочно занял Петр. Если бы Стешу разлучили с любимым, она, наверное, руки бы на себя наложила.

Теперь она счастлива. Петр чуть ли не пылинки с нее сдувает! Он внимательный, обходительный и покладистый. Правда, старше Аверьяна раза в два, но Стеша не замечает этого. Зато он только и знает, что хвалит ее.

– Радость ты моя! – говорит он, любуясь ею. – Нарадоваться не могу, што тебя встретил!..

Ей всегда хотелось любви, но родители, вопреки ее воле, сговорились с родителями Аверьяна и решили судьбы детей. После свадьбы она смирилась и научилась, как все казачки, трезво смотреть на жизнь. Стеша поняла, что едва ли сможет достигнуть своей мечты. Трудно было ей с нелюбимым мужем. Зато теперь ее жизнь изменилась как в сказке и бурлит, чуть ли не выплескиваясь через край. Месяцы и годы бок о бок с Аверьяном кажутся ей кошмарным сном.

Однако сейчас Стеша переживала за свое благополучие, сомневаясь в его устойчивости. Росло счастье, росло и сомнение в душе. Стеша никак не могла поверить, что все это происходит с ней, а не с другой женщиной. Она даже расстраивалась из-за пустяков, боясь, что Петр бросит ее и счастье рухнет в один момент, словно его никогда и не было.

– Не тужи без меня, я скоро, – предупредил он, уходя утром из избы. – Дня через три возвернусь…

В дверь постучали. Стеша встрепенулась.