Вместо ответа Васька рассмеялся:

– А может, это у тебя они отросли и ты не дурень, а мудак старый?

– Да-а-а, про эдакие чудеса слыхивать не приходилось, – старик остался тверд. – Да по возрасту моему оне теперя мне и не к чему. Так чего тебя ко мне привело? Помнится, мы с тобой в родстве не состояли и дружбу не водили?

– Эх, что было, то прошло, – вздохнул мечтательно Носов. – Все быльем поросло. Был у нас корабль, и кормчий был. Да вот только кормчего ты погубил, и кораблик наш ко дну пошел не без твоей помощи. Не мог он без кормчего существовать, так ведь, Аверьян?

– Я так понимаю, что ты спрос с меня чинить за кормчего пожаловал? – усмехнулся старик. – Что ж, я и смерть готов принять, ежели хочешь. Только вот в кончине Ивашки Сафронова греха на мне нет.

– Есть ли, нет ли, какая теперь разница, – махнул, ухмыляясь, рукой Васька. – Подох Ивашка, и черт с ним! Вот только… – он мгновенно сделался серьезным, – только золота много после него осталось, так ведь? Не мог он с собою забрать его…

Аверьян слушал гостя и тихо барабанил по столу пальцем. Он был в смятении, но старался, чтобы Васька не заметил этого.

– Чего умолк, Аверьян? – спросил Носов. – Только не сбрехни мне, что про золото то ничего не знаешь. Я слышал, как тебе Анька, умирая, исповедовалась. Вот тогда я и узнал, что Ивашка Сафронов отцом ей приходился. А еще узнал, что кормчий наш долбаный оскопленным никогда и не был. Он только людей калечил, чтоб власть над ними возыметь. Тогда и мы с тобой под раздачу попали и без мудей остались.

– Что ж, было дело, не убереглися, – кивнул Аверьян.

Он замолчал и закрыл лицо ладонями. Васька некоторое время с надеждой смотрел на старика, но когда понял, что тот больше ничего не скажет, вскипел и, вскочив с табурета, принялся расхаживать по избе.

– Анька, помирая, тебе еще про какую-то Библию говорила, – выкрикивал он на ходу. – Я хорошо все слышал и запомнил, мать твою. Когда ты ей книжку подал, она из нее фотографию вынула. А на снимке том Анька была еще девчушкой сфотографирована, вспоминаешь?

Аверьян поднял глаза на остановившегося напротив Носова:

– Хорошо, пусть будет так, как ты говоришь. Но ведь нет той фотографии. Я же ее в огонь бросил!

– Бросил, да не добросил! – истерично рассмеялся Васька. – Карточку ту ветром из огня вынесло и прямо мне под ноги! Это судьба, так ведь?!

Прежде чем ответить, Аверьян в задумчивости поскреб подбородок:

– Ну так радуйся, что счастье тебе привалило. Я от него отказался, бросив карточку в огонь, а она к тебе прилетела…

– Вот и я говорю, что судьба это! – воскликнул возбужденно Носов. – Только подпортил ее огонь малость. Лишь Анька на снимке осталась, а вокруг… Все, что вокруг нее на снимке было, все обгорело. Ни яблони, ни дома…

– Выходит, ты в дураках остался, – впервые за время беседы улыбнулся Аверьян. – Судьба вовсе не одарила тебя, а, посмеявшись, обманула твои надежды!

Глаза Васьки сузились, и он от досады скрипнул зубами.

– Это еще бабка надвое сказала, – прошипел он зло и угрожающе. – Ты плохо меня знаешь, старик! Я прошел такую жизненную школу, что тебе и не снилось!

Он вернулся на свое место за столом и уставился на Аверьяна тяжелым взглядом, подперев подбородок кулаками.

– Жизнь людей учит, – покачал головой старик. – Прости, Васька, но, похоже, тебя она ничему не научила. Я помню, каким ты был раньше. А каким я вижу тебя теперь? Нутром чую, злодеем ты вырос, и ко мне разузнать про золото явился, а не понаведать и не поговорить о былом.

Носов покосился на Аверьяна и неожиданно громко захохотал:

– Тебя-то чему жизнь научила? Без мудей остался и что? Хочешь сказать, что во благо сее тебе пошло? А может, ты жить лучше стал? Насколько вижу, ты бедняк распоследний! Укажи мне то место, где золото скопцов припрятано, и я по-царски отблагодарю тебя за это!

Аверьян поджал губы, закрыл глаза и свел к переносице брови.

– Не об том думаешь, Васька, – сказал он угрюмо. – Золото, конечно, металл редкий, драгоценный. Но все зло на земле от него исходит. Попади клад скопцов тебе в руки – пропадешь ты, поверь мне. Ум за разум зайдет, и все. Проклято золото то, так как на крови людской собрано.

Носова словно хлестнули нагайкой по лицу, кончик носа побелел, а глаза загорелись недобрым огнем.

– Я не просил тебя, старик, уму-разуму меня учить, – заговорил он высокомерно и заносчиво. – Я знаю, как распорядиться золотом скопцов. А в крови оно перепачкано или нет, мне плевать. Даже если что к нему и прилипнет, то без труда отмыть можно.

Носов с вызовом посмотрел на Аверьяна, но тот молчал, закусив нижнюю губу, и не мигая смотрел в одну точку.