Шрифт:
Но по сравнению с тем, что Мэри увидела в Салдаке, Торонто был сущим свинарником. Она всегда была уверена, что большое количество людей, живущих в одном месте, не может не производить опустошительного эффекта на окружающую среду, что это попросту невозможно с точки зрения экономики, но…
Но этот эффект производит не большоенаселение. Скорее, этот эффект связан с постоянно растущим населением. Неандертальцы с их дискретным размножением, должно быть, поддерживают нулевой прирост уже целые столетия.
— Нам так нравится, — сказал Адекор, по-видимому, пытаясь поддержать разговор. — Собственно, поэтому так оно и есть.
Понтер погладил Адекора по голове.
— У их мира тоже есть своё очарование.
— Я так понимаю, ваши города гораздо больше? — сказал Адекор.
— О да, — сказала Мэри. — Во многих больше миллиона жителей. В Торонто, где живу я — почти три миллиона.
Адекор покачал головой — вернее, покатал ею по коленям Понтера.
— Поразительно, — сказал он.
— После ужина мы отвезём тебя в Центр, — сказал Понтер. — Там всё гораздо плотнее, и здания стоят всего в нескольких десятках шагов друг от друга.
— Церемония вступления в союз будет происходить там? — спросила Мэри.
— Нет, на полупути между Центром и Окраиной.
Неожиданная мысль вдруг пришла Мэри в голову.
— Я… мне ведь нечего надеть на торжество.
Понтер засмеялся.
— Не беспокойся. Никто ведь не знает, какая глексенская одежда праздничная, а какая — повседневная. Любая глексенская одежда непривычна для нас. — Понтер наклонил голову, глядя на Адекора. — Кстати, об одежде. Ты, кажется, завтра встречаешься с Флуксатанским консорциумом? Что собираешься надеть? — Хак, как ни странно, не исключил Мэри из этого разговора и продолжал переводить.
— Не знаю, — ответил Адекор.
— Как насчёт зелёного камзола? — предложил Понтер. — Мне нравится, как он подчёркивает твои бицепсы, и…
Внезапно Мэри почувствовала, что не может больше этого выдержать. Она вскочила на ноги и кинулась прямиком к двери.
— Простите, — сказала она, пытаясь совладать с дыханием и успокоиться. — Простите меня, прошу вас.
И она выскочила в окружившую дом тьму.
Глава 31
Понтер вышел вслед за Мэри и закрыл входную дверь. Мэри била дрожь. Понтеру вечерний воздух не доставлял никаких неудобств, но он явно осознавал, что происходит с Мэри. Он подошёл ближе, словно собираясь обхватить её своими массивными руками, но Мэри яростно двинула плечами, отвергая его прикосновение, и отвернулась от него и от дома.
— Что случилось? — спросил Понтер.
Мэри глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
— Ничего, — сказала она. Она понимала, что говорит, как взбалмошная истеричка, и ненавидела себя за это. Да в чём же дело? Ведь она знала, что у Понтера есть любовник-мужчина, но…
Но одно дело знать это как отвлечённый факт, и совсем другое — видеть это во плоти.
Мэри удивлялась самой себе. Она чувствовала ревность более жгучую, чем когда впервые увидела Кольма с новой пассией после того, как они расстались.
— Ничего, — повторила Мэри.
Понтер заговорил на своём языке голосом, в котором звучали растерянность и огорчение. Хак перевёл его слова более нейтральным тоном:
— Прости, если я чем-то тебя обидел.
Мери подняла голову и посмотрела в тёмное небо.
— Тут дело не в обиде, — сказала она. — Просто… — Она помолчала. — Просто мне надо кое к чему привыкнуть.
— Я знаю, что мой мир отличается от твоего. У меня дома слишком темно для тебя? Или слишком холодно?
— Нет, не в этом дело, — сказала Мэри, и медленно повернулась к нему лицом. — Это… Адекор.
Бровь Понтера влезла на надбровный валик.
— Он тебе не понравился?
Мэри замотала головой.
— Нет, нет. Не в этом дело. Он очень приятный человек. — Она снова вздохнула. — Проблема не в Адекоре. Проблема в вас с Адекором. В том, что я вижу вас вместе.
— Он мой партнёр, — сказал Понтер.
— В моём мире у человека только один партнёр. Мне безразлично, того же самого пола или противоположного. — Она хотела было добавить: «мне правда безразлично», но испугалась, это произведёт обратный эффект. — И для нас быть… в общем, вместе, как ты и я… в то время, как ты вместе с ещё кем-то… — она умолкла, потом пожала плечами, — … это очень трудно. А я должна смотреть, как вы двое… любезничаете…
— Ох, — сказал Понтер, а потом, словно посчитав, что одного раза недостаточно, повторил: — Ох. — После это он затих на несколько секунд. — Я не знаю, что тебе на это сказать. Я люблю Адекора, а он любит меня.