Таким образом будущий сыщик продемонстрировал силу своего логического мышления, а Мори спустился в бар в вестибюле и сел возле кадок с фикусами и пальмами. Людей в баре было немного. Бармен смешивал коктейли, тряся миксером, будто брезговал им. У него были сальные волосы. Из динамика доносилась песенка «Звук тишины», исполняемая на гавайской гитаре.

Через несколько минут появился Омаэ с кипой счетов. Их было штук двадцать. Мори, перебрав их, не обнаружил ничего интересного. Счета были одинаковые: стоимость номера, бутылка пива «Кирин», телефонный разговор, домашний видеофильм… Плата наличными при отъезде клиента.

— Вина нет, — сказал Омаэ, сожалея.

Впрочем, одно обстоятельство заинтересовало Мори. Каждый раз Хара, бывая здесь, делал один телефонный вызов. Может, звонил жене? Мори вспомнил госпожу Хара, сидящую в комнате под икебаной, прикрывшей трещину. А может, и нет.

— Исходящие телефонный вызовы, — сказал Мори, — регистрируются в каком-либо журнале?

— У нас нет никакого журнала. Вызовы поступают в банк памяти компьютера. Мы извлекаем данные, когда печатаем счет.

— И значит, учтены и телефонные разговоры Хары?

— А как же! — сказал Омаэ.

— Нельзя ли добыть распечатку? Возможно, появится зацепка.

Слово «зацепка» воодушевила коридорного. Через десяток минут перед Мори уже был перечень телефонных контактов Хары в последние два месяца. Из отеля он каждый раз звонил по одному и тому же номеру. Мори выписал его в блокнот. Омаэ смотрел с восхищением.

— Да, вы нашли убийцу! — пылко воскликнул он.

— Убийцу? А кто здесь говорил об убийстве?

— Да ладно, — сказал Омаэ. — Я не верю газетам. Если бы Хара-сан хотел покончить с собой, он бы, наверное, не так уж интересовался турнирным положением «Великанов» перед следующей игрой. Мы перебросились парой фраз насчет этого, понимаете? Это значится в протоколе полиции.

Мори внимательнее взглянул на Омаэ. Парень был ему симпатичен. Возможно, что-то в нем есть.

Квартира Мори на окраине Синдзюку находилась двумя этажами выше магазина, торговавшего рисом. Через улицу расположился бар, из него заполночь доносились мелодии шалого караокэ. [2] А дальше была школа юку, [3] работавшая по утрам до начала занятий в обычных школах.

Мори дорожил тишиной второй половины дня. Кваканье лягушек в рисовом поле рядом со школой, грохот грузовиков на не слишком отдаленном переезде, дребезжание оконных стекол от ветра — все эти звуки были здесь почти колыбельными, убаюкивающими.

Он протопал по лестнице, отпер дверь и почувствовал чье-то присутствие. Потянулся было к выключателю, но опоздал: его шею сдавила сверху чья-то рука, а сзади в почку вонзился чей-то кулак. Мори крякнул.

— Заткнись, — услышал он тут же. — Еще разок пикнешь, и я тебя прикончу.

— Ах, пощадите, — жалобно выдавил Мори и без размаха врезал свой локоть в живот стоящего позади. Затем двумя движениями с разворота ударил его кулаком в лицо, а коленом в промежность. Тот взвыл от боли и, падая, пробил своим телом легкую раздвижную дверь между комнатами. Мори дернул шнур, включая свет люстры. Она закачалась. Человек полз к выходу. Мори собрал в руке ворот его рубахи и, приложив пару раз незваного гостя головой о половицы, вздернул его в вертикальное положение. Мужчина был в возрасте лет сорока, с кудлатым, пышным перманентом и бледным, дряблым лицом.

С его стороны было очень глупо пытаться сладить с жилистым, тренированным Мори. Не теряя ни секунды, Мори рявкнул:

— За что убили Канэду?

— Не знаю, — промямлил тот, отшатнувшись.

Мори, не торопясь, сдавил ему горло. Глаза человека расширились.

— Канэда. Усек? — прошипел Мори. — Ваши люди убили его. За что?

Вечерний гость содрогнулся.

— Ну-ну. Кто тебя послал?

Мори усилил хватку. Лицо человека побагровело, и Мори отпустил его. Тот по-собачьи встряхнулся и слабо выговорил:

— Доктор Нисида.

Мори был ошарашен. Нисида? Тот самый врач-психиатр, жена которого поручила ему выследить своего любовника-самурая?

— Нисида все знает. Я должен был предупредить вас. И попугать. Вы встречались с его женой.

Госпожа Нисида, безусловно, была весьма эффектна — высокая, длинноволосая, всегда в модной европейской одежде. Носила, наверное, итальянское белье — черное на белеющей коже… В самом деле, она назначала Мори встречи в кафе и барах отелей.

— Да это все вздор, — сказал Мори. — Во всяком случае, кто ты такой?