Тогда связь будет полностью разорвана, останется лишь окончательно выйти из игры, рвануть куда-нибудь за Урал или в Европу. Дмитрий не сомневался в своей способности спрятаться, но как жить дальше? Придется забыть всё, стать нищим бродягой, больше всего опасающимся картотеки Интерпола. Возможно, другого выхода просто нет, но следует в этом убедиться, пусть даже это будет стоить жизни. В сущности, не так уж много он и потеряет. Игра важнее.

Пришлось пересесть ещё один раз, но в Звенигород Дмитрий попал вовремя. Станция находилась на площади, со всех сторон окружённой рядами бутиков, ювелирных магазинов, сувенирных лотков и прочей ерунды, так привлекающей молодящихся горожан. Даже не пытаясь скрыться, лейтенант быстро прошёл к жилому кварталу, дворами добрался до гипермаркета. К северу от него находился маленький парк аттракционов, повизгивали дети — их тут оказалось необычно много для Москвы. Скверное место для перестрелки.

Снежинка ждала его у фонтана, она сидела на лавочке, ничем не выделяясь из ряда усталых, разморенных на жаре мамаш. До оговорённого времени оставалось ещё шесть минут, но Дмитрий не стал ждать, прямо направился к ней. Недовольно сморщившись, Снежинка встала навстречу. На её коже, очень чёрной, поблёскивали тысячи капелек пота.

— Заставляешь себя ждать! — громко заявила Снежинка, подставляя щёку, и тут же тихо добавила: — Живец, когда ты поймёшь, что мелочей не бывает?

— Отстань.

— «Время восемь», Живец! Часы спешат?

— Отстань, говорю! За мной следили, пришлось приколоть к сиденью одну старуху.

— Где?

— На станции Экспресса, в Химках.

— О, Господи!

Они медленно шли по аллее, и Дмитрий почувствовал, как от Снежинки будто потянуло холодом. Ему всегда доставляло удовольствие досадить ей вот таким спокойным признанием. Да, опять убил. И ещё вчера пять человек, один из которых виноват только в том, что решил куда-то поехать ночью и оказался на пути Дмитрия. Можно было даже оставить его в покое, всё равно лицо Живца зафиксировали камеры в Башенке. Но вдруг записи испорчены при штурме?.. Старик просто вышел из дому не вовремя. Хотя, в сущности, все остальные тоже случайно оказались на пути бегущего хищника, другого объяснения нет.

— Что говорит пресса? — прервал Живец затянувшееся молчание.

— А тебе не наплевать, что она говорит? — мрачно поинтересовалась Снежинка. — На Ленинградском ночью была крупная полицейская операция по уничтожению банды оборотней-наркоторговцев, было оказано серьёзное сопротивление, есть жертвы в правоохранительных органах. Есть жертвы?

— Целый отдел.

— Вот. А у нас была операция маленькая. Малюсенькая... Терёхин получил приказ ликвидировать восемнадцать сотрудников, вот и всё.

— Откуда знаешь?

— Сам сказал. Я его навестила сегодня утром, перед нашим сеансом связи.

— Он на нашей стороне? — удивился Дмитрий.

— А разве есть такая сторона? — Снежинка брезгливо покосилась на собеседника. — Я его убила. А перед этим мы немного поговорили... Баран, я всегда это знала. Приехал утром домой как ни в чём не бывало, даже без охраны. А ведь знал, что я ушла!

— Мне опять повезло, — сделал вывод лейтенант. — Больше я бы ни с кем связаться не рискнул.

— А и не с кем, все наши ликвидированы терёхинской внешней охраной. Тела увезены куда-то, не знаю куда... Он сам ничего не знал, это точно. Слушай, Живец, а не сдаться ли нам? Вот тебе не стыдно старушек убивать?

— Не стыдно. Ей же не стыдно было за мной следить.

— Откуда она знала, кто ты такой? Наверняка пешка из добровольных сотрудников, ей сказали, что ищут наркодилеров... — Снежинка подвела Дмитрия к свободной лавке и первая тяжело плюхнулась на пластиковое сиденье. — Мне всё надоело, Живец.

— Быстро! Суток не прошло. Об одном прошу: расскажи мне, что происходит. Ты обязана это сделать, пойми. Вчера я поехал в этот Седьмой Особый отдел и успел проговорить с их начальством всего полчаса. — Дмитрий присел рядом, взял Снежинку за руку. — Я просто хочу знать, за что меня хотят убить! И за что перебили весь этот несчастный отдел, конечно, не говоря уже о наших.

— Как за что? — Снежинка высвободила руку, скучающим взглядом уставилась на стайку купающихся в песке воробьишек. — За то, что много знали. За что же ещё убивают?! Я сегодня, когда ты позвонил, ещё на что-то надеялась... Попробовала поговорить кое с кем из других отделов, но все сразу предлагают встретиться. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Дмитрий. Встреча стала бы последней.

— Я не знаю, какую для них придумали легенду, но Терёхин уверен, что мы приторговывали дурью в международных масштабах. Был уверен... Нет никого на нашей стороне, Живец. И стороны нашей нет, а есть только ты и я. Пока.

Дмитрий вытянул ноги, закинул руки за голову. Они со Снежинкой плохо смотрелись рядом: он в спортивном костюме и бумажной курточке, она в нарядном сарафане, увешанная бижутерией, с высокой причёской. Если здесь есть наблюдатели, то такая парочка пойдёт у них первым номером.