Рик возвращался в родной дом этой ночью, когда последний кошмар заставил его пробудиться в мокром поту и, не найдя себе места, покинуть святую обитель. Тогда дом встретил его настороженно, пристально следя за каждым его движением. Плохо помня свой визит, Рик сомневался, что умудрился встретиться с Оливером и вновь побывать в отцовском кабинете.

Второй визит за один день, выдался более удачным. Дом встретил своего юного хозяина приятным теплом протопленных стен и запахом ароматных пряностей.

Ожидая вердикта отца, Рик почувствовал, что время остановилось и повернулось вспять. Словно не было этого кошмарного года, болезненных похорон, белой ткани на мебели и завешенных зеркал. Отец был жив и находился в абсолютном здравии. Его любимый темно — синий камзол с широкими рукавами и массивными серебристыми пуговицами, ажурная рубашка с бантом, выглядели вполне реально. Лицо чуть бледное с множеством глубоких и не очень морщин, изящные очки — мистер Лиджебай предстал перед сыном таким, каким тот запомнил его при жизни.

— Ты должен писать все, что я произнесу, слово в слово. Понял меня? — наконец изрек призрак.

— Да, сэр, — согласился Рик.

— Тогда начали, — Лиджебай деловито скрестил руки на груди. На его лице возникла довольная улыбка.

Прикоснувшись к перу и опустив его на чистую поверхность листа, юноша бросил случайный взгляд в сторону отца. Слега прекрыв глаза, тот не спеша собирался с мыслями. Наконец он положил руки на стол, отчего раздался резкий хлопок. На тыльных сторонах ладоней красовались огромные кроваво — красные язвы, едва затянутые темной коркой. Облегченно выдохнув и раскинув руки в стороны, словно освободившись от непосильного груза, Джейсон — старший начал не спеша диктовать.

Слова вырывались натужно, иногда раскалываясь надвое и лишаясь окончаний. Так было пока говоривший немного не обвыкся и не снизил скорость. Тогда предложения стали более четкими, осмысленными, а Рик умерив темп, стал выводить каждое слово аккуратнее, добавляя от себя вначале новой строки витиеватый узор.

Не вдумываясь в смысл слов мистера Лиджебая, которые Рик переносил на бумагу абсолютно статично, он вскоре почувствовал, что рука сама продолжает работу, совершенно не подчиняясь его желаниям.

Инстинктивно закрыв глаза, юноша прислушался к усыпляющему голосу отца. Тот говорил монотонно, вдумчиво, словно описывал давно минувшие события. Яркие образы, живыми картинками возникали в голове юноши так явственно, словно он становился свидетелем новой, неизвестной ему жизни, которая только зарождалась, шаг за шагом, как крохотный лепесток раскрывается под лучами солнца, в борьбе за существование.

Стены, дома, лабиринты улиц — город вырастал с каждой новой фразой, будто песочный замок, по крупицам, становясь все более реальным. Это был не Прентвиль, а его точный близнец. Город побратим, в котором каждый житель имел собственного двойника. Собственное отражение в зеркале, способное говорить, мыслить и совершать поступки. Неважно — добрые или злые.

Упиваясь новыми способностями видеть не открыаая глаз, Рик переворачивал страницу, макал перо в чернильницу и продолжал работу. Рассказчик не прерывался, а писарь не нуждался в отдыхе. Их обоих устраивала работа, которой они могли отдаться без остатка.

И теперь, еще не понимая как — но Рик знал точно — он сможет побороть мистера Сквидли. Ему по силам изгнать из города эту Химеру ужаса и страха. Он всесилен. И в его новом городе больше не будет слова смерть. Все будет так как он захочет…

А пока он лишь переносил чужие мысли на бумагу и был счастлив.

Стужа пыталась пробраться в самые потаенные уголки улиц. Завывая, будто бродячий пес и подгоняя закутанных в шарфы горожан, она проникла даже в старые котельные, пряталась в подворотнях и будоражила хлипкие ставни. Плотные, тяжелые тучи не в силах избавиться от груза влаги, нависали над городом, предрекая очередной ливень. У горизонта то и дело вспыхивали яркие зарницы, рождая в сердцах моряков лишь отчаянье и предостерегая их от дальних путешествий.

Скованные инеем лужи хрустели под тяжелыми сапогами случайного прохожего. Луч надежды заглядывал в кривые проулки, в проемы мостов, за углы высоких каменных ступеней, узкие переулки, прогалы между стен и невысоких черепичных домов. Придерживая одной рукой треуголку, в другой — мужчина держал закопченный масляный фонарь.

Приблизившись к очередному мрачному участку, он несколько раз поднял источник света над головой и опустил вниз, а затем произнес два коротких вопроса: 'Меня кто-нибудь слышит? Помощь нужна?' Вместе с фразами изо рта вылетел клуб пара.