– Я принесла еще вот эту рубашку…

Все дружно критикуют рубашку – до тех пор, пока не замечают, что их заказчик носит точно такую же.

– Послушайте, – говорит Чарли, – у нас есть общий контракт, но ведь мы можем позволить себе некоторые варианты при съемках, верно?

Взгляды всех присутствующих обращаются к Альфреду Дюлеру-Большой-Вэкакашке.

– Я должен вам напомнить, что авторские права на сценарий принадлежат «Манон», и если при монтаже мы обнаружим изменения, то не возьмем фильм. Нас связывает с вами четкий контракт, и в этом пункте я буду тверд.

– Ну конечно, конечно, – испуганно блеет Джеф, – наше агентство обязуется включить в ролик все, что мы вам сегодня показали.

И так без конца, час за часом. Близится вечер. А ты сидишь и протоколируешь их бредятину усердно, как служебный секретарь – летописец современного кошмара. Ибо данное собрание отнюдь не мелочь в истории Третьей мировой войны.

– Добавить в сценарий наречие «жадно». Это совершенно необходимо.

– А нужны ли нам все тридцать секунд? Разве нельзя поджать планы и уложиться в двадцать?

– О'кей, мы их урежем, но учтите, при этом возникнет ощущение скомканности.

– Мы постараемся быть предельно краткими.

– Если только IPSOS нас не завернет на тестировании, можно ужаться и до двадцати.

– Заменить в сценарии «жадно» на «неодолимо». Так мы придадим ему оттенок возвышенности. Это крайне важно. Я просто настаиваю…

– Нужно, чтобы это был продукт, который НЕОДОЛИМО притягивает покупателя. Напоминаю вам, что перед широким показом ролик пройдет через фокус-группу. И если наше предварительное тестирование не даст однозначно положительных результатов, фильм выбросят в корзину.

– Итак, господа, я зачитываю проект: «Потребление продукта. Открыв баночку „Мегрелет“, женщина съест его с неодолимым наслаждением и с помощью ложки».

– Октав, может, хватит острить?

– Недурно было бы снять девушку идущей с продуктом в руке…

– Ну нет! Это абсолютно исключено! «Мегрелет» – это вам не бродячий йогурт!

Ты записываешь каждое их слово, ибо это слишком правдиво, чтобы быть прекрасным.

– Давайте перейдем к натуре: слово за Тони.

– Ми осмотреть много домов вокруг Майами и находить масса варианти: ошень откритие, или с большой сад, или более современни, вот, смотреть эти фотографии с просторни веранда, или еще можно снимать традиционни ферма в южни стиль, да-а-а?

– Тони, последний слово за тобой, – говорит Энрике. – Какая твой рекомендасьон?

– Я полагать, что хорошо классически дом и крильцо впереди; для тебья это будет о-о-ошень beautiful, я так думать. Не надо делать скучни клип, да-а-а?

– Если ти о'кей, то и я о'кей.

– Вернемся к съемкам самого продукта.

– Необходимо, чтобы этот йогурт вписался в окружающую среду… как бы это сказать… ну, типа баночка «Мегрелет» в траве, чтобы подчеркнуть идею природы.

– Это вроде бы продукт-забава, но в то же время несущий в себе мощный заряд здоровья.

– Наша главная и конечная ценность – любовь, – заключает Дюлер. – Наши клиенты покупают не йогурт, а любовь (вот что наверняка понравится Тамаре, думаешь ты). Мы продаем им не йогурт, но материнское молоко! Именно поэтому наша фирма world-wide. Любовь правит миром. Мы обязаны мыслить как истинные world-wide. И действовать как истинные world-wide.

Внезапно без стука входит Филипп. Он просит не обращать на него внимания и продолжать, но обсуждение начинают снова, только теперь прения время от времени прерываются трезвоном мобильника, который Филипп и не подумал вырубить.

– Это женщина в полном смысле слова. На ней грубые джинсы, майка с длинными рукавами – понимаешь, к чему я веду? Нужно с первой же минуты внушить зрителю ощущение эдакой небрежной элегантности.

– В общем, Шарон Стоун, только брюнетка и помоложе.

– А вы уверены, что какая-нибудь занюханная мадам Мишю из Валансьена узнает себя в этой особе?

– Обрати внимание: она типичная миддл-класс, только fun.

– Не очень-то у нее европейский вид.

– Мы сами ничего не имеем против североафриканцев, но есть риск, что наша целевая аудитория не отождествит себя с нею.

– Ну и ничего страшного! Да, у нее вид уроженки Юга, но это отвечает современной тенденции; сейчас в моде смуглая матовая кожа, как у Инес Састр, Дженнифер Лопес, Сельмы Хайек или Пенелопы Крус.

– Сельма Хайек – это кто?

– Энрике отсмотрел восемьдесят девушек и сказал, что она фотогеничнее всех.

– И она полностью соответствует духу этой торговой марки – раскованная, чувственная, именно то, что надо для «Мегрелет».

– Да-да, он будет magnifica!

– Very cute!