Но князь настаивал на ответе.

— Да ве-едь ключ у меня! — наконец крикнул Кокушка.

— Так что ж, что ключ у тебя! А ни денег, ни бумаг — ничего нет… ты сам, друг ты мой любезный, отдался им в руки! Разве ты не можешь, как и все, держать при себе все твое?..

— Не-не могу… — растерянно сказал Кокушка.

— Почему?

— Не-не жнаю… не могу, да и вше тут!.. Оштавь ты меня в по-покое!

Он даже совсем рассердился, и князь ничего от него не мог добиться.

Узнав, что без документов никак нельзя, Кокушка пришел в отчаянье.

— Так что ж я бу-буду делать? — кричал он, бегая по комнате. — Он мне не дашт, ни-ни жа что не да-дашт!

— Конечно, не даст, — усмехнулся князь.

Кокушка остановился, закусил ноготь и вдруг торжествующе взвизгнул:

— Так я жнаю что! Я у не-него их украду!

— Свое не крадут, а берут, — заметил князь.

— Да, да… ведь оно мое… я имею пра-право… и я шделаю это… то-только тихонько… про-проведу его… дудки!

— Смотри только — не попадись! Тогда беда, если попадешься — сейчас же горячечная рубашка — и конец! И уж никогда ни я, ни Леночка тебя не увидим…

— Не-не попадушь!

Глаза Кокушки забегали, он весь покраснел. В нем теперь, благодаря князю, были только, с одной стороны, страх горячечной рубашки, с другой — желание вырваться из дому и провести всех их, а затем посмеяться над ними: «Что вжя-вжяли! Дудки!»

Он даже среди этих, наполнявших его ощущений, забыл совсем свою невесту, он не видел ее уже несколько дней и о ней не спрашивал.

На следующее утро после Груниного концерта Владимир собирался выехать из дому. Он уже прошел в швейцарскую, рассеянный, задумчивый… Кокушка нагнал его.

— Во-Володя! Оштановишь… по-пошлушай!

Владимир даже вздрогнул, так его мысли были далеко.

— Что тебе, Кокушка, что, говори скорей?

— А вот видишь!

Он показал ему какую-то бумагу.

Если бы Владимир был менее рассеян, то заметил бы в лице Кокушки что-то крайне странное и подозрительное. Но он и не взглянул на него.

— Это па-патент!

— Какой патент?

— На орден Нины! Я до-должен положить его вмеште шо вшеми моими бумагами… Где мой портфель?

— Ах, да отстань, Кокушка, видишь — мне некогда, я спешу… успеешь!

Но Кокушка не отставал и махал перед собою «патентом».

— Нет, пожалуйшта… я должен шейчаш, не-непремен-но должен… вернишь на минутку… пойдем!

— Отстань, мне некогда! Дай мне эту бумагу, когда вернусь, я положу ее в портфель.

— Не-не-нет, я шам должен ее положить…

Владимир сердито расстегнул сюртук, вынул из кармана колечко с ключами, отделил из них один ключ и подал его Кокушке.

— Твой портфель в моем столе, в третьем ящике, с правой стороны. Вот от него ключ. Положи бумагу, запри потом ящик и ключ отдай мне сегодня же. Смотри, только не потеряй — слышишь?

Он поспешно вышел на крыльцо. Швейцар запирал за ним дверь, а потому и не видел, как Кокушка, с ключом в руке, состроил самую зверскую и в то же время уморительную физиономию.

— Во-вот дурак! — прошептал он. — Шам отдал, шам!

Он как угорелый помчался в кабинет Владимира. Дрожащей рукой отпер он указанный ему братом ящик. В ящике этом ничего не находилось, кроме его портфеля.

Первым движением Кокушки было схватить портфель и убежать с ним.

Но вдруг он остановился, засопел и хитро засмеялся.

«Не-нет, я его перехитрю!»

Он отпер своим ключиком портфель, вынул все заключавшиеся в нем бумаги, потом с тут же неподалеку стоявшего стола взял несколько газетных листов, сложил их, уложил в портфель, запер ящик на ключ и с бумагами умчался к себе.

Кокушка поторопился поехать к князю.

— Во-во-вот! — торжественно влетел он к нему, потрясая перед собою свертком бумаг. — Во-во-вот, вше тут, вше из портфеля… а по-по-портфель оштавил на меште и на-на-навалил в него гажет… Что, княжь, хитер я? Перехитрил, меня не проведешь… дудки!

Князь даже побагровел от удовольствия. Он провел бессонную ночь, не зная, благополучно ли Кокушка все это проделает, и невольно думая: «Хитер он, хитер и подготовлен довольно, а все же ведь идиот, разве можно на него положиться!»