— Здесь… здесь не курят. — Пробормотала Шерри, смотря на его руки, достающие самокрутку и короткий мундштук.

— А я не курю, эйки. — Он улыбнулся так ужасно, что она почувствовала как колит сердце. Все в нем было ужасно, на самом деле. Абсолютно все. — Я просто пробую дым. Его вкус на моем языке. А потом глоток хорошего вина. Хочешь попробовать?

У него это получилось так красиво и соблазнительно, что Шер поставила это на заметку — она обязательно попробует это в одиночестве. Сама с собой.

Ему же она ответила: — Нет. Спасибо. И все же… здесь нельзя… пробовать дым. Это зал для некурящих.

— Эйки. Я решаю, что можно в моем заведении. — Он выдохнул порцию этого терпко пахнущего сладковатого дыма уже знакомого ей с их прошлых встреч. Нежелательных. Она бы вообще предпочла не встречаться с ним.

Стооооп. Что он там сказал?

Не удивительно, что все здесь пытаются перед ним выслужиться. И да, теперь она не чувствовала себя в безопасности. Даже если бы этот зал был полон под завязку.

Ну что ж, во всяком случае, теперь она замолчала, не зная, что на это ответить.

— Мистер Блэквуд…

Сукин сын опять ее перебил.

— Нет так скоро. — Улыбнулся он, продолжая наслаждаться вином и дымом. — Я отвечу на все твои вопросы, но чуть позже.

Да, он говорил как обладатель всего времени мира. Но с ней все было не так. Она спешила уйти отсюда. Прямо. Сейчас.

Принесли устрицы на круглом подносе, засыпанном льдом. Сервированные по шесть, они были приправлены только лимоном. А потом еще принесли поднос со всехвальными французскими сырами. Гратен из мидий.

Ну теперь понятно, почему он заказал именно белое. Чертов гурман, что б ему подавится.

Шерри замерла, смотря на свой нож для устриц и столовые приборы. Он ведь не думает, что она будет ужинать с ним? Это было бы глупо…

Чертов желудок предал ее.

— Мистер Блэквуд. — Поспешно произнесла Шерри. — Мне… у меня мало времени, на самом деле. Мне нужно…

— О, милая девушка. Мало времени? И ты говоришь это мне?

Он все сверкал этой сволочной улыбкой, когда Шерри послушно опустила голову.

Да, хорошо, пусть он чертов обладатель недвижимости и земель с месторождениями золота… так какого черта он тут сейчас с ней сидит? Почему у него остается время на это?

— Ты ела устрицы когда-нибудь, эйки? — Спросил мужчина неожиданно.

— Естественно. — Бросила она небрежно, старясь не смотреть на все это великолепие. На еду, а не на мужчину.

— Покажи мне…

— Ч-что?! — Там было больше возмущения, чем удивления.

— Я никогда не пробовал. Не знаю, как это делается. Покажи мне. — Повторил Блэквуд с абсолютно невинной улыбкой.

— Вы… шутите, да?

— Почему это? Я говорю абсолютно честно, девушка. Я никогда не пробовал этих моллюсков. Люди говорят, что это довольно вкусно с этим вином. Вино великолепно, но я бы никогда не попробовал это… в одиночестве. — Он словно пытался объясниться. И все это с улыбкой невинного ублюдка.

— Этого быть не может.

— Эйки, ты что думаешь, я вру тебе? Или ты думаешь, что я вырос здесь? Со всем, что имею сейчас.

Ну, ей это и надо выяснить.

Шер с тихим вздохом взяла свой нож, потом выловила устрицу изо льда, крепко сжимая ее в руке. Она просунула лезвие между створок, аккуратно их раскрывая.

— Расскажи мне. — Его голос заставил ее резко поднять взгляд от устрицы.

Мужчина кивнул на ракушку в ее руке.

Он просит ее прокомментировать.

Черт. Она чувствовала себя воспитателем в детском саду, честное слово.

— Хм… вот, начинаете с острого угла. — Она провела линию лезвием. — А когда открыли, то тут пленка… Ее нужно аккуратно срезать. Не задеть самого моллюска. — Шерри по кругу срезала пленку, укладывая ее на край тарелки. — А теперь лимон… — Она взяла ломтик, выдавливая пару капель на мясо внутри раковины. — Вот видите… она сокращается… уменьшается. Это значит, что устрица еще жива. Значит, ее можно есть. — Поднеся ее к губам, девушка аккуратно, высосала устрицу, пережевывая. — Ну вот и все. Просто.

Мужчина смотрел на нее как-то слишком внимательно, особенно на ее губы. Думая, что испачкалась, Шер поспешно провела пальцами по рту.

— Но вы ведь все это знали, да? — Пробормотала она потом, когда молчание стало неприличным.

— Эа. — Покачал медленно головой Блэквуд.

Странный у него родной язык.

— Тогда откуда вы знаете, что Антр-Де-Мер подходит к устрицам?

— А откуда ты знаешь это? — Кажется, ему действительно было любопытно.

«Ну потому что я жила девятнадцать лет в доме людей, которые ели их по два раза на неделе».