Он был спокоен, как море во время штиля. И так же безучастен ко всему и отрешен, как языческое божество. В его глазах не было ничего кроме тихой печали и странной тоски. Ни ярости, ни злости, ни ненормально веселья, ни сумасшествия и одержимости… ничего из того, что обычно переполняло его. Не было той крайней степени напряженности и сосредоточенности.

Он был как дикое животное с хорошей дозой транквилизатора в крови. И, кажется, он ничуть не был против этого.

И мне казалось, что оскорби я его родину, семью, честь, правителя, и он спустит мне это с рук, не поведя при этом даже бровью. Он выглядел с этой своей непонятной слабой улыбкой как уставший от всего… человек.

Наверное, эта его маскировка под человека меня и напрягала.

Это великодушное кормление меня с рук. Или то, что он так легко простил причинение ему боли или оскорбление его власти. Обычно, собственная персона и вера — самые больные темы, поношение которых всенепременно карается. А он?

Конечно, для себя я решила, что он просто не хочет портить лицо своему… Дару.

(Не привыкла я отзываться о себе, как о вещи).

Блэквуд ходил по своему дуплексу, кажется, совершенно бесцельно. Просто слонялся, а я замечала его фигуру, маячащую на нижних этажах, только если натяну до предела свои цепи и наклонюсь, выглядывая за дверной проем. Никаких звуков шагов, опять же.

Что-то обдумывал походу, строил свои коварные планы. А меня, дуру последнюю, интересовал этот свежий шрам на его брови. Ну а еще душ…

— Блэквуд. — Решила позвать я. Пусть даже это будет слабостью, я не могла больше терпеть. — Эй!.. наглый сукин сын. — Я сбавила голос до бормотания, не решаясь сейчас называть его настолько скверно. Он меня слишком пугал в таком состоянии.

— Что такое, эйки? — Он оказался поразительно быстро в моей «келье». — Я, конечно, слышал, что человеческие женщины тяжело переносят одиночество… что им необходимо мужское внимание. Но ведь прошло всего пятнадцать минут.

Промолчу, пожалуй. К тому же мои слова все равно не воспримут всерьез. Самоуверенность Блэквуда, наверное, ничто не поколеблет, а я — слабая и измученная — тем более.

— Мне нужно в душ, Блэквуд. — Ответила я как можно спокойнее. Все же это было просьбой.

— Что ж, согласен. Ты могла бы попроситься со мной, а то я не хочу снова мокнуть.

— Ч-что?! — Возмущению и недоумению моему не было предела.

— Ты же не думаешь, что я оставлю тебя там в одиночестве? — Кажется, он был собой доволен.

— Думаю. — Прямо ответила я. — Ты… зачем…

— Ты можешь навредить себе, эйки. Намерено. К тому же, если тебе опять приспичит поиграть в войну со мной… я сейчас на это не настроен, понимаешь?

— Я не буду… мыться с тобой, Блэквуд.

— Я не буду тебя отвлекать. — Он намерено строит из себя дурака?

— Я сказала — нет. — Прошипела я, ощетинившись.

— Так зачем надо было звать меня? Нет — так нет. — Он пожал плечами, разворачиваясь.

— Стой! — Крикнула я ему в спину. — Ну хотя бы… в туалет. А? Мне очень-очень нужно…

Я состроила из себя саму жалость и покорность. И мужчина купился.

С тихим вздохом он достал из кармана черных джинсов маленькие ключи (сукин сын их везде с собой таскает?), подходя ко мне.

На самом деле ему нечего было опасаться в данный момент. Я не собиралась ни причинять себе вред, ни пытаться сбежать. Не сейчас. Я знала, что мне представится подходящий случай. Но это был не он, пока не он.

Пусть даже одну руку он оставил закованной в браслете, ведя меня за цепочку к душевой, даже так я чувствовала свободу. Точнее… это было ее предвкушением, слабым дуновением ветра свободы в мое лицо. Но я пообещала себе: совсем скоро.

Пока мне нужно было составить план. Блэквуд был умным сукиным сыном. По-глупому не сбежать от него — рвануть к двери с кодовым замком — не вариант. К тому же, Блэквуд после этого точно лишит меня доступа к душу и уборной. Потому я пока решила вести себя смирно. Пусть думает, что я смирилась. Это мне на руку.

Когда я вошла в эту обложенную черным кафелем ванну, то даже слегка растерялась. Видимо, я действительно сильно отвыкла от роскоши за этот год с лишним. Хотя, наверное, даже тогда, в своем недалеком прошлом, я бы подивилась этой огромной комнате. Серьезно, она была размером с мою спальню в снимаемой ранее квартире. И это… джакузи, да?

О, я млела уже от одного представления о том, как мою кожу окружает мягкая ласкающая вода…

— Блэквуд, можешь резать меня, но я и шага не ступлю отсюда до тех пор пока не… приведу себя в порядок. Ясно?

— Резать тебя? О нет, эйки. Я ведь не против. — Мужчина как-то непонятно усмехнулся. — Тебе помочь раздеться?

— Пошел к черту, Блэквуд. — Резко ответила я, шарахаясь от него в сторону. Однако цепь мне не дала отойти на безопасное расстояние. Хотя я не знаю, сколько миль должно быть между нами, чтобы было «безопасно». — Я не стану раздеваться перед тобой, ясно? Но мне… мне нужен душ… понимаешь? — Он медленно покивал головой, все с той же сволочной слабой улыбкой. — Мне нужен душ, сукин ты сын! — Уже громче прокричала я, понимая, что криками его не проймешь. А… нытьем? — Ну Блэквуд, ну дай мне спокойно помыться… я обещаю, нет, я клянусь! Клянусь, я ничего не сделаю… плохого. Ну? Честно. Блэквуд, я честно… просто помоюсь и все? Раз и все… Что случиться? Со мной или с твоей душевой?!