— Забываешься. Ни один мужчина не коснется меня кроме твоего Владыки. Твои слова, между прочим. Но ведь, ах, теперь и ему не суждено меня коснуться. Ведь ты меня больше не увидишь.

— Мы встретимся очень скоро. — Проговорил Блэквуд, прожигая меня своим взглядом. Поразительно, что он был до сих пор возбужден. И дело не в его стоячей штуковине, а в голосе. По голосу было понятно, что он на взводе. — И я хочу, чтобы ты подумала вот над чем: Что будет, когда я найду тебя. И приведу обратно.

Его голос заставил против воли активизироваться мыслительные процессы. И я задумалась…

— Ага. Мечтай, Блэквуд-безумец. Говорят, мечтать не вредно. Собственно, что тебе еще остается.

— Наслаждаться мыслью, что ты чертовски жалеешь, что я сейчас не в тебе. — Его сволочная прочная улыбка заставила поежиться.

— Единственное, о чем я жалею — об отсутствии фотоаппарата. Это был бы еще тот снимок, Блэквуд. Который бы я послала Лие. Сенсация. Ты бы красовался на первых полосах. — Когда я собрала некоторые из своих вещей в пакет (на первое время), то взяла ключи от машины и его карточку-пропуск. — Не скучай, чертов Блэквуд.

— До скорой встречи, эйки. — Отозвался он, и звучало у него это до дрожи убедительно. До дрожи страха на этот раз.

Выбравшись за пределы его чертовой квартиры, я готовая была кричать и танцевать от радости. Я твердо решила, что уехав отсюда далеко-далеко, я отмечу это дело так, как не отмечала даже свои дни рождения.

Теперь я была свободна абсолютно. Не знаю, сколько денег было у меня в карманах, но знаю точно, что все купюры в пачке были сотнями. Значит, я была не просто свободна, но и с кучей денег. И никаких цепей, сковывающих меня. И сейчас я имела в виду не только наручники Блэквуда. Сам того не зная этот мужчина освободил меня уже давно — тогда, когда послал увольнительную на работу, то дурацкое письмо Лие, а еще разобрался с моим арендодателем. Он разорвал все цепи, что держали меня здесь, в Манхеттене. Он сделал то, чего я бы не смогла, наверное, никогда.

А теперь я преодолела свое последнее препятствие — логово Блэквуда было за моей спиной. И я бежала от него прочь, я неслась в сторону лифта, нетерпеливо ожидая приезда кабины. А когда зашла внутрь, мне показалось, что все двигается неимоверно медленно.

Я торопилась убраться отсюда. Спешила насладиться свободой. Поразительно, но нужно было всего чуть меньше недели, чтобы я поняла, как ценна эта простая вещь в жизни каждого. Свобода.

Не ценя это в своей будничной жизни, теперь я наслаждалась каждым вдохом.

За моей спиной словно выросли крылья… хотя нет, я просто ничем не была обременена. Все что у меня было — машина, деньги и много-много свободных дней в моем теперь уже светлом будущем.

Эйдон смеялся. Мужик хохотал так, словно от смеха зависела вся его жизнь. Словно прекрати он ржать как мерин, и его существование оборвется.

А Аарон благосклонно разрешил ему наслаждаться этим приступом веселья. Возможно, потому что понимал, как редки у них вспышки эмоций. Смех, слезы, грусть, радость, — все это осталось в далеком прошлом. Так что такие моменты стоило ценить.

Хотя возможно, он не прерывал его по другой причине. Потому что сам понимал, как глупо и смешно выглядел тогда. На этой кровати, прикованный наручниками.

Уголок его губ дернулся, когда он посмотрел на ситуацию глазами своего друга, который хохотал без умолку уже верный час.

— Боги… ты бы себя видел… — Он опять залился смехом, словно сам не мог с собой справиться. — Эта женщина… еще та штучка. Я ее даже не знаю, а она уже смогла меня так повеселить. Как давно я не смеялся… как же давно… — Эйдон глубоко вздохнул, старясь сосредоточиться. Но потом его взгляд нашел Аарона, и мужчина вновь бессильно захохотал. — Как хорошо, что я нашел тебя первым…

Ну с этим можно поспорить.

Аарон спокойно сидел в кресле, ожидая того момента, когда его соратник и названый брат придет в себя. Но тот лишь покатывался со смеху, сбивчиво лепеча «ты бы себя видел» или «не могу больше» или «Боги, на всю жизнь запомню». И так далее и так далее…

— Давай, расскажи мне, приятель. Как так получилось? — Выдал быстро Эйдон, когда отдышался.

— Иди к черту, приятель. — В его манере ответил Аарон, проходя к бару, наливая себе и другу. — Не слова об этом больше, ясно?

— Ясно… ясно… — Он вновь усмехнулся, заливая пробивавшийся смех алкоголем. — Мне просто интересно и… не понятно. Неужели тело человека так слабо?

— Ты даже представить себе не можешь насколько. — Пробормотал Аарон, подразумевая человеческие потребности и силу человеческих желаний. Особенно мужских. Особенно тех, что касаются женщин.

— Не хочу даже представлять, дружище. Райт изобретателен, когда дело касается наказаний.

— Этого у него не отнимешь. — Согласился с усмешкой Аарон.