— Причин сотня. Смерть… люди бояться ее. Ведь вы стоите ближе к ней, чем кто-либо. А я… она не касалась меня никогда. Потому что не могла до меня добраться — Он улыбнулся остро, улыбкой истиной сволочи, улыбкой, которая была визитной карточкой Блэквуда. Но теперь даже в ней сквозило слабостью и болезнью. — Но теперь… любая случайность может стать роковой. Я слаб, эйки. Я здесь так слаб… Я чувствую, как она дышит, стоя за моей спиной. Она говорит: «скоро». И я ничего не могу ответить на это, кроме… «но не сейчас».

Видеть его таким… человечным было как наблюдать крушение поезда. Это ужасало. Я знала Блэквуда только как отпетого ублюдка, эгоиста, самоуверенного и непоколебимого. Теперь он показал совсем иное лицо… такое человечное. Он показал себя… слабым. Позволил мне видеть его таким, хотя гордость ранее бы просто не позволила ему этого. Теперь он был слишком уставшим и слишком больным.

— И… что тебе сказал… врач? — Ну какая ж мне разница?!

— Месяц. Может два. — Проговорил Блэквуд через какое-то время. — Но я знаю, что мне не нужно чертово лечение… мне нужен воздух моего мира, который я вдохну полной грудью. Вот и все… — Его взгляд вновь коснулся меня. — Ну и еще, пожалуй… твой поцелуй. Давай, эйки, поцелуй меня. Я не заразен…

— Да пошел ты… — Я попыталась слезть, но меня удержали. Может он и был болен, но я не заметила, чтобы он стал физически слабее.

— Твой муж при смерти, Шерри. Он просит у тебя всего лишь поцелуй. Дай ему его… ну же, девочка. — Он снова хрипло рассмеялся, продолжая перехватывать мои руки, когда я их вырывала.

— Ты сам все забираешь, чертов Блэквуд! Тебе ведь не нужно мое позволение. Пытаешься меня разжалобить?! Ты при смерти? Ну и что?! Я ведь умру через четыре дня. В отличие от тебя! За все нужно платить, да?! Ну вот ты и заплатишь. Мной. А теперь пошел к черту. Отпусти меня. — Мой серьезный строгий тон должен был вызвать в нем хоть что-нибудь.

— Я твой мужчина, эйки. Поцелуй меня. — Он даже не думал отпускать меня. — Возможно, ты меня и ненавидишь… и будешь ненавидеть целую вечность, но пока я еще не отдавал тебя никому. Пока ты только со мной…

— А я не хочу быть с тобой!

— Я ведь нравлюсь тебе. Давай будем честными.

— Да я тебя терпеть не могу!

— Маленькая обманщица. — Выдохнул устало мужчина, размыкая свои ладони, удерживающие мои запястья.

И как только я почувствовала свободу, данную рукам, я поспешила отойти подальше от Блэквуда.

И в этот вечер я была необычно тиха.

Когда он лег рядом со мной на кровать, я не сказала ничего. Просто само молчание. И это странно. Он не трогал меня, ничего не говорил. Просто лежал рядом и… дышал. Теперь его дыхание было слышно. Оно было до того ярко выраженным, что я не могла уснуть от этого ужасного звука полночи. Потом усталость все же покорила меня, затаскивая в пучины кошмара.

Блэквуд умирает. Меня ужасала сама эта мысль. Я не могла постичь этого. Это было именно что непостижимо. Он не мог быть мертвым в моем сознании. Мой мозг отказывался принимать эту информацию.

Да, я его ненавидела. Да, он был моим главным врагом. Он был палачом, который нанесет вскоре этот решающий удар…

И все же что-то похожее на сострадание упорно рождалось в сердце. Как сорняк. Я его вырывала, безжалостно, с корнем. А он все равно прорастал, снова и снова.

Спала я ужасно. И проснулась рано. В шесть, после чего уже не могла заснуть.

Его дыхание убивало меня…

Я медленно и очень осторожно повернулась к мужчине, недовольно отмечая, что он лежит слишком близко ко мне.

Я не понимала, зачем. Зачем он так себя ведет? Так нежно, словно… что-то может ко мне чувствовать. Зачем, если в итоге все равно отречется от меня? Я бы сказала, что он играет и лжет… но это не про Блэквуда. Он не будет притворяться.

Возможно, я спрошу его когда-нибудь. Когда наберусь смелости и когда глаза цвета бури и шторма не будут смотреть на меня.

Мужчина спал. Его дыхание, в котором звучали страдание и скорая смерть, вырывалось из-за побелевших губ. Боже, этот мужчина так похудел… Теперь, не боясь его взгляда, я могла рассмотреть…

Поразительно, что все произошло так внезапно. Но на самом деле ведь так и должно быть… Очаг болезни появляется, он разгорается, постепенно, набирая силу, а потом человек сгорает изнутри, внезапно. Очень быстро. Буквально за пару дней, если пустить это на самотек. Если ничего не предпринимать. А Блэквуд ведь и не собирался. Он знал, что единственное, что его спасет — возвращение обратно, к своей сущности. Стать самим собой — вот его панацея.

Все мои мысли плавали на поверхности под грифом «жалость». Из-за чего я встала с кровати, ненавидя себя за то, что чувствую.