Доктор Пэм делает мне укол в шею, мышцы шеи немеют, и она помещает гранулу под кожу в основании черепа. После этого залепляет пластырем разрез, пересаживает меня в кресло-каталку и катит в соседнюю комнату. Эта значительно меньше первой. Белое откидывающееся кресло вызывает у меня воспоминания о кабинете дантиста. Компьютер и монитор. Доктор Пэм помогает мне пересесть в кресло и пристегивает ремнями руки и ноги. Ее лицо совсем близко. Сегодня в войне ароматов духи с незначительным преимуществом побеждают. Выражение моего лица не остается незамеченным.

– Не бойся, – говорит она. – Это не больно.

– Что не больно? – встревожившись, переспрашиваю я.

Доктор Пэм подходит к монитору и набирает команды.

– Эту программу мы обнаружили в лэптопе одного из инвазированных, – объясняет доктор Пэм.

Я не успеваю спросить, кто такие эти инвазированные, доктор Пэм продолжает:

– Мы точно не знаем, для чего инвазированные ее использовали, но мы уверены в том, что это абсолютно безопасно. Кодовое название программы «Страна чудес».

– Что она делает? – спрашиваю я.

Не уверен, что понял разъяснения доктора Пэм, но звучит это так, будто пришельцы каким-то образом просочились на базу Райт-Паттерсон и взломали нашу компьютерную систему. Не могу выкинуть из головы этих «инвазированных». И окровавленное лицо солдата, который ввалился в мою палатку.

«Они внутри нас».

– Это программа для картирования, – отвечает доктор Пэм, хотя на самом деле это никакой не ответ.

– Что она картирует?

Доктор Пэм выдерживает паузу, она смотрит на меня, будто решает, стоит ли говорить правду.

– Она картирует тебя. Закрой глаза и сделай глубокий вдох. Обратный отсчет. Три… два… один…

Вселенная взрывается.

Я вдруг оказываюсь там, где мне три года. Держусь за боковую стенку своей кроватки, прыгаю и ору, как будто меня убивают.

Теперь мне шесть. Размахиваю пластмассовой битой. Моей любимой битой, о которой я забыл.

Мне десять. Вечер пятницы. Играю в детской футбольной лиге, толпа на трибунах ликует.

Ролик замедляется. У меня такое ощущение, словно я тону, тону в сне о моей жизни. Ноги беспомощно дергаются в тугих ремнях. Я бегу.

Бегу.

Первый поцелуй. Ее звали Лейси. Моя учительница по алгебре в десятом классе и ее ужасный почерк. Получаю водительские права. Все на месте, никаких пробелов, моя жизнь льется из меня, пока я вливаюсь в «Страну чудес».

Вся моя жизнь.

Зеленое пятно в ночном небе.

Придерживаю доски, пока отец заколачивает ими окна в гостиной. Стрельба, звон разбитого стекла, крики. И стук молотка: бам, бам, БАМ.

Истерический шепот мамы: «Задуй свечи. Разве не слышишь? Они приближаются!»

Я в свободном падении. Конечная скорость. Мне не сбежать. Я не просто вспомню этот день, я снова его проживу.

Это преследовало меня на всем пути до палаточного городка. То, от чего я убегал, то, от чего я все еще бегу, то, что никогда меня не отпустит.

То, до чего я пытаюсь дотянуться.

«Позаботься о своей маме. Позаботься о своей сестренке».

Выбивают входную дверь. Отец навскидку стреляет в грудь первого бандита. Парень продолжает идти вперед, он наверняка под кайфом. Я вижу приставленный к лицу отца ствол дробовика. Больше я никогда не увижу его лица.

Комнату заполняют тени. Одна из них – моя мама. Потом еще тени, хриплые крики, я бегу вверх по лестнице с Сисси на руках и понимаю, что уже слишком поздно – впереди тупик.

Чья-то рука хватает меня за рубашку и дергает назад, я падаю, прикрывая Сисси своим телом, и ударяюсь головой об пол.

Потом огромные тени с извивающимися пальцами вырывают ее у меня из рук. Сисси кричит: «Бабби, Бабби, Бабби, Бабби!»

Я тянусь к ней в темноте. Мои пальцы цепляются за медальон на ее шее, и серебряная цепочка рвется.

Крик сестры внезапно обрывается, как свет в тот день, когда навсегда отключилось электричество.

Потом эти подонки принимаются за меня. Их трое, они накачались чем-то или отчаянно хотят найти, чем бы накачаться. Бьют кулаками, пинают ногами. Шквал ударов по спине и в живот. Я успеваю закрыть лицо руками, вижу, как папин молоток поднимается над моей головой.

Молоток обрушивается. Я откатываюсь. Молоток вскользь задевает мой висок и по инерции ударяет бьющего по лодыжке. Подонок вопит от боли и падает на колени.