Шрифт:
В комендантский час никому не разрешалось появляться на улице, за исключением военных и «скорой помощи».
«Лол. Чтобы Бен ревновал».
– Ты злишься или что?
– Нет, я же сказала, просто скучно.
Митчелл обиженно поджал губы. Он не знал, о чем еще говорить.
– Я всего лишь хочу понять, кто они, – сказал он.
– Да кто угодно, – сказала я. – Никто не знает, а они нам не скажут. Так что теперь все сидят и гадают на кофейной гуще. Дурацкое занятие. Может, это люди-мыши с планеты Сыр прилетели за нашим проволоне.
«БП неизвестно о моем существовании».
– Знаешь, – сказал Митчелл, – это как-то грубо – слать эсэмэски, когда я пытаюсь с тобой разговаривать.
И он был прав. Я сунула телефон в карман.
«Что на меня нашло?» – подумала я.
Прежняя Кэсси никогда бы так себя не повела. Иные уже начали меня изменять, но я цеплялась за мысль, что ничего не меняется, тем более я.
– А ты слышала, что мы строим посадочную площадку? – спросил Митчелл, возвращаясь к теме, которая, как я ему уже говорила, наводит на меня тоску.
Я слышала. В Долине Смерти. Да, именно так – в Долине Смерти.
– Лично я не считаю, что это хорошая идея, – сказал Митчелл. – Раскатывать перед ними ковровую дорожку.
– Почему бы и нет?
– Прошло три дня. Три дня, а они не идут на контакт. Если настроены дружески, почему до сих пор не поздоровались?
– Может, стесняются. – Я намотала на палец прядь волос, а потом потянула, не сильно, только чтобы почувствовать приятную такую боль.
– Как новички в школе, – сказал Митчелл.
Быть новичком нелегко. Я почувствовала, что должна извиниться.
– Злюсь сама не знаю на кого, – призналась я. – Прости.
Митчелл озадаченно посмотрел на меня. Он говорил о пришельцах, а не о себе, и тут я вставляю что-то про себя, хотя я – не он и не инопланетянин.
– Все нормально… Я слышал, ты не часто ходишь на свидания.
Упс.
– Что еще ты слышал?
Вопрос из тех, на которые вовсе не хочется получить ответы, но ты все равно его задаешь.
Митчелл шумно высосал кофе через дырочку в пластиковом стакане.
– Не много. Я же специально не расспрашивал.
– Ты спросил кого-то, и тебе сказали, что я не часто хожу на свидания.
– Я просто сказал, что хочу пригласить тебя на свидание, и услышал в ответ: Кэсси клевая девчонка. Я спросил: какая? И мне сказали, что ты высший класс, но мне не стоит надеяться, потому что ты запала на Бена Пэриша…
– Что-что? Кто тебе все это наболтал?
Митчелл пожал плечами:
– Не помню, как ее зовут.
– Лизбет Морган?
«Убью ее!»
– Я не запомнил имя, – повторил он.
– Как выглядит?
– Длинные каштановые волосы. В очках. Кажется, ее зовут Кэрли или что-то вроде этого.
– Я не знаю никакой…
О боже! Какая-то Кэрли, с которой я даже незнакома, в курсе насчет меня и Бена Пэриша… насчет того, чего нет между мной и Беном Пэришем. А если Кэрли или еще какая-нибудь девчонка знает об этом, то и все остальные знают.
– Ну, так они ошибаются, – отрезала я. – Я не запала на Бена Пэриша.
– Меня это не волнует.
– Меня волнует!
– Наверное, ничего не получится, – сказал Митчелл. – Все, что я говорю, или злит тебя, или скуку нагоняет.
– Я не злюсь, – зло возразила я.
Да, он был прав. А я была не права, не рассказав ему о том, что Кэсси, с которой он познакомился, совсем не та Кэсси, которой я была до Прибытия. Кэсси до Прибытия даже на комаров не злилась. В тот момент я не была готова признать правду: с прибытием иных изменился не только наш мир. Изменились мы. Я изменилась. В тот момент, когда появился корабль-носитель, я ступила на тропу, что привела меня в подсобку круглосуточного магазина с пустыми холодильниками для пива. А тот вечер с Митчеллом был только началом моей эволюции.
Митчелл был прав: иные сделали остановку у нас на орбите не для того, чтобы сказать «Привет!».
В канун Первой волны известный физик-теоретик, один из умнейших парней на планете (именно такой титр появился в кадре над его говорящей головой: «Один из умнейших парней на планете»), вещал на канале Сиэнэн. Этот умнейший парень сказал: «Меня не воодушевляет это молчание. Боюсь, нас скорее ждет нечто сравнимое с прибытием в Америку Христофора Колумба, чем эпизоды из „Близких контактов“. А ведь всем нам известно, чем для коренных американцев обернулась высадка Колумба».