— Я ПОБЕДИЛ! — заорал монстр, отплясывая дикий танец в облаке жаркого пара и размахивая над головой пылающими руками. — Я НЕ ОПОЗДАЛ, НЕ ОПОЗДАЛ! Я ПОБЕДИЛ…

Его торжествующий крик утонул в оглушительном грохоте взорвавшегося котла.

Хэллоранн вынес свои ноши на крыльцо и спустился в траншею, прорытую в огромном сугробе. Он увидел кустарниковых верей — увидел яснее, чем прежде, — и сразу понял, что оправдались его наихудшие опасения: они выстроились между крыльцом и снегоходом. И в этот миг отель взорвался. Ему показалось, что оба эти события произошли одновременно, хотя позже ему стало ясно, что такого не могло быть.

Взрыв прозвучал на одной всепроникающей ноте:

БУММ!!!

Затем в спины ударила горячая взрывная волна, подбросив их в воздух. Хэллоранн рухнул в глубокий снег, который мгновенно набился ему за шиворот и в нос.

Он с трудом выбрался из сугроба и на миг забыл обо всем: о кустарниковых зверях, о Венди Торранс и даже о мальчике. Лежа в снегу, со странным чувством он наблюдал за гибелью отеля.

НЕТ! ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ! НЕ ДОЛЖНО!

Отель завопил, но вопль этот был безголосый. Это было проклятие — проклятие своей судьбе, гибели, распаду мыслей и воли. Вопль замирал, тут же уносясь в пустоту и безмолвие.

БАЛ ЗАКОНЧИЛСЯ.

Когда Хэллоранн поднялся на ноги, чтобы помочь Денни и Венди, то увидел, что звери оказались на своих обычных местах в изгороди, укутанные снежным покрывалом, только один кролик сидел на задних лапках возле цепи, ограждающей детскую площадку, и как сумасшедший барабанил по ней передними лапами — звенья цепи звякали, как адская цитра. Даже издали Хэллоранн слышал, как хрустят и трещат веточки и кустики, составляющие его тело, словно хрустели его поломанные кости.

— Дик, Дик! — звал Денни. Мальчик пытался поднять из снега Венди.

Одежда, которую он вынес из отеля, была разбросана. До Дика вдруг дошло, что женщина в одном халате, Денни без курточки, а на улице холодина — около десяти градусов ниже нуля.

Бог мой, она ведь босая!

Он побрел по снегу, по временам проваливаясь по пояс в сугробы, подбирая пальто Венди, сапоги, куртку Денни, перчатки.

— Не могу, — бормотала Венди. — Нет, не могу, извините.

Денни умоляюще взглянул на Хэллоранна.

— Ничего, оклемается потихоньку, — сказал тот и поддержал Венди. — Идемте.

Все трое побрели туда, где снегоход, откатившись от крыльца, остановился и заглох. Хэллоранн усадил женщину на пассажирское место, набросил на нее пальто. Затем обтер ей ноги курткой Денни — они были холодными, но не обмороженными — и натянул сапоги. Лицо Венди было белым, как алебастр, веки полуопущены на помертвевшие глаза, но она задрожала — Хэллоран счел это за добрый знак.

Позади отель сотрясался от новых взрывов. Оранжевые вспышки осветили снег.

Денни прикоснулся губами к уху Хэллоранна и прокричал:

— Вам понадобится эта штука? — мальчик указал на красную канистру, торчащую из снега.

— Думаю, понадобится. — Хэллоранн поднял канистру и поболтал — бензин там был, но сколько — не угадаешь. Он привязал канистру к багажнику, ему удалось не сразу — пальцы начали коченеть. Только сейчас он заметил, что потерял рукавицы Говарда Коттрелла.

Ничего, как только выберусь из этой передряги, заставлю сестру связать дюжину таких же, Гови, мой мальчик.

— Садись! — закричал Хэллоранн мальчику.

Денни отшатнулся.

— Мы же замерзнем!

— Сейчас поедем к хозяйственному сараю. Там найдем что-нибудь: одеяла… или что-нибудь такое. Садись позади матери.

Денни уселся, и Хэллоранн, повернув голову, прокричал в лицо Венди:

— Миссис Торранс, держитесь за меня, пожалуйста. Держитесь покрепче!

Она обняла его руками и прижалась щекой к его спине. Хэллоранн завел мотор и осторожно повернул ручку газа, чтобы тронуться с места без рывка. Женщина держалась слабо, и рывок мог свалить ее и Денни с седла.

Снегоход осторожно тронулся с места, сделал круг и двинулся вдоль западного крыла отеля. Здесь Хэллоранн прибавил газу и сделал крутой поворот, чтобы обогнуть здание по направлению к хозяйственному сараю. Отсюда хорошо был виден первый этаж отеля. В холле, сквозь провалившийся пол, вздымалось газовое пламя, как огромная рождественская свеча, пронзительно оранжевая в центре и мерцающе-голубая по краям. Казалось, она только светит, но не разрушает. Они видели административную конторку с серебряным колоколом, старомодный кассовый аппарат и кредитный компьютер. Пылали кресла с высокими спинками и подушками, набитыми конским волосом. Денни еще раз увидел диванчик у камина, на котором сидели три монашки в тот день, когда приехали сюда Торрансы, в день закрытия, — но настоящий день закрытия был сегодня.