— Такое слышать утешительно, — ответил Джек, взъерошивая Денни волосы. — Самолет не потерпит аварии, док.

Ульман передвинул рукоятку подъемника. Сперва под их ногами задрожал пол и снизу послышалось мучительное завывание моторов. Венди представилось, как они вчетвером застрянут между этажами, как мухи в бутылке, и найдут их только весной — четыре трупа… как в альпинистской связке.

Прекрати сейчас же!

Лифт стал наконец подниматься с усиливающейся вибрацией, со стуком и треском, доносившимся снизу. На четвертом этаже Ульман резко остановил кабину и раскрыл внутреннюю дверь. Низ лифта еще не дошел до пола этажа несколько дюймов. Денни глазел на щель между уровнями пола кабины и прихожей, словно сомневаясь в разумности мира. Ульман кашлянул, поднял кабину чуть выше, остановив ее рывком, и они выбрались из нее. Лишившись их веса, кабина подскочила вверх, что отнюдь не успокоил Венди, решившую с этих пор пользоваться только лестницей. Она ни в коем случае не позволит своим мужчинам доверять жизнь этому скрипучему сооружению.

— На что ты уставился, док? — спросил Джек шутливо. — Увидел пятно на ковре?

— Не может того быть, — всполошился Ульман. — Все ковры были вычищены два дня назад.

Венди тоже глянула на ковровую дорожку, тянувшуюся по коридору. Мило, но сама она никогда бы не выбрала такую расцветку для дома. На темно-синем фоне ковра была изображена какая-то сюрреалистическая картина — сплошное переплетение лиан, ветвей и деревьев, среди которых летали экзотические птицы, чью породу было трудно угадать, поскольку выделялись только их черные силуэты.

— Тебе понравился ковер? — спросила Венди сына.

— Да, — ответил Денни бесцветным тоном.

Они двинулись по ковровой дорожке вдоль широкого коридора. Его стены были украшены шелковыми обоями более светлого тона, чем дорожка. Вдоль стен выстроились светильники в виде лондонских уличных фонарей с матовыми лампами, расставленные в десяти футах друг от друга.

— Мне здесь нравится, — сказала Венди.

Довольный Ульман кивнул.

— Теперь зайдемте в номер 300, это президентские апартаменты. — Он вставил ключ в дверь красного дерева и широко распахнул обе створки. Широкий обзор, открывавшийся из окна гостиной, заставил их ахнуть, на что, похоже, и рассчитывал Ульман. Он улыбнулся.

— Каков видик, а? Закачаешься!

— Действительно, — сказал Джек.

Окно занимало всю переднюю стену гостиной. Солнце повисло между двумя горными вершинами, бросая золотые лучи на их искрящиеся снега. Облака в синем небе, нежные, как на пасхальной открытке, были тоже окрашены в золото. Джек и Венди настолько погрузились в созерцание сказочной картины, что не обращали внимания на Денни, а тот глядел не в окно, а на кусок красно-белых обоев возле двери, ведущей в спальню. И его вскрик, раздавшийся одновременно с их возгласом восхищения, был вызван отнюдь не восторгом.

Большое пятно крови вместе с кусками серовато-белого вещества явственно проступало на обоях. Пятно походило на картину, нарисованную сумасшедшим художником кровью — сюрреалистическое изображение человеческого лица с разверстыми от ужаса и боли ртом и размозженного черепа с мозгами, размазанными по стенке.

Если ты увидишь что-нибудь страшное, просто отвернись, а когда оглянешься, оно исчезнет, усек?

Денни заставил себя отвести взгляд от пятна и посмотреть в окно. А когда мать взяла его за руку, он не стал сжимать ее ладонь, чтобы как-то не выдать своих чувств.

Управляющий говорил папе о необходимости закрывать окна ставнями, иначе сильный ветер может разбить стекла. Джек послушно кивал. В это время Денни осторожно оглянулся — кровавое пятно исчезло. Пропали также и серо-белые сгустки, размазанные по стене.

Ульман вывел их из комнаты. Мама спросила у Денни, понравились ли ему горы. Тот согласно кивнул, хотя ему было вовсе не до гор. Когда Ульман закрывал за ними дверь, Денни оглянулся еще раз. Кровавое пятно появилось снова, на этот раз оно было свежим — кровь стекала по стенке. Глядя прямо на пятно, Ульман продолжал распространяться о знаменитостях, проживавших здесь. Денни прикусил губу до крови и даже не почувствовал этого. Заметив струйку крови, он отстал от других и тайком вытер ее тыльной стороной ладони.

А видел ли Дик Хэллоранн эту кровь или что-нибудь похуже?

Не думаю, чтобы эти вещи причинили тебе зло.

Из его горла рвался крик, но он крепко сжал губы, заглушая его. Мама и папа не могут видеть ничего такого, поэтому лучше промолчать, чтобы не волновать их. Они любят друг друга — это главное. А то, что видит он, — просто вроде картинок в книге. Картинки бывают страшными, но ведь они не могут повредить тебе.

Они… не могут повредить тебе, усек?

Мистер Ульман показал еще несколько комнат четвертого этажа, сопровождая их по коридору с множеством тупиков и закоулков, как в запутанном лабиринте. Он назвал эти комнаты не «апартаменты», а «конфетки», хотя Денни не видел в них никаких сладостей. Управляющий показал комнаты, где останавливалась Мэрилин Монро еще в то время, когда была женой человека по имени Артур Миллер (Денни смутно догадался, что Мэрилин и Артур получили развод СРАЗУ ЖЕ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ПОБЫВАЛИ В ОТЕЛЕ «ОВЕРЛУК»).

— Мамочка!