– Хорошо, мама, я обязательно приеду на выходные.
– Ира тяжко вздохнула и попросила Всевышнего о милости: мамины монологи могут звучать неимоверно долго.

– Хорошо, Риночка, приезжай, золотце. Хоть одна, но все же приезжай.

Ира нажала отбой. Вот так всегда: грубые намеки на холостяцкую жизнь, портящие настроение на весь оставшийся вечер и отбивающие желание идти на встречи, звонить друзъям.

Телефон вновь завибрировал. Номер городской. Незнакомый.

– Алле?

– Ирина Ковалева?
– бодрый, но невнятный мужской голос.

– Да?
– засомневалась рыжая.

– Что, да? Вы Ирина Ковалева?

– Да.

– У нас ваш родственник.

– Родственник?

– Да, родственник. Геннадий Ковалев.

Сердце ухнуло в пятки.

– Не может быть, - прошептала девушка.

– Как не может. Вот он. Сидит, красавец, зубы скалит. Ух, морда!

– Простите, это какая-то шутка?

– Отчего ж шутка, Ирина? Приезжайте забирайте свое чудо. Или мы его в психушку отдадим.

– Это не мой родственник, - вдруг опомнилась девушка, - Геннадий Ковалев умер.

– Да где ж он умер, девушка. Живее всех живых, гад, буйный. Забирайте, говорю, или в психушку отдадим.

– Да с чего вы решили, что он мой родственник?

– А чего бы ему носить дареные зажигалки с подписями фамильными?

– Какие подписи, какие зажигалки?

– Инкрустированные!
– рявкнула трубка.
– Забирайте или в психушку. С ним там быстро!

– В психушку!
– не выдержала девушка.

– Ну, как знаете, - и уже где-то на периферии: - оформляем.

Ира одиноко стояла в ржавом пятне фонаря и пыталась собрать мысли в кучу. Единственный Геннадий Ковалев, которому была пожалована инкрустированная игрушка на юбилей, вот уже три года лежит на лесном кладбище и о сообщений о собственном воскрешении родным и близким не отправлял. А если воскрес, то почему буйный? Разве мертвяки буйные?

Ответ прилетел с неба, упав белой кляксой на плечо.

– Фу, гадость какая!
– Ира спешно достала влажную салфетку и принялась отчищать птичье гуано.
– Или это к деньгам?

Вдали запищала электричка, напоминая про поздний час, про дорогу через мало освещенный переезд и про недавние события. Зажигалка! Мозг взорвался.

Зажигалка осталась у этого чокнутого. И уж точно буйного. Его менты загребли! Сидит в кутузке. Он же по нашему говорить не умеет. Он же ничего не понимает. А еще холодное оружие с ним. Он же этим молотом гаразд махать. Силищи-то, как у троих будет. Такой стену лбом расшибет, если врежется. Или в дерево. Врежется и его яблоками засыплет.

Неожиданное решение проблемы заставило Иру сбавить шаг, а затем и вовсе остановиться.

– Алло, простите. Здравствуйте. Это Ирина Ковалева. У вас мой буйный родственник.

Дальнейший разговор заставил Иру развернуться на сто восемьдесят градусов и пойти в направлении работы. Оказывается, место содержание буйного родственника находилось аккурат за зданием ненавистного места, отсчитывающего жизненно важные рабочие часы. Ира смело зашагала к кутузке.

– А документы у него есть?

– У мамы. В деревне. Не знаю, как он так далеко забрался, - Ира врала, придумывая отговорки и причины на ходу.
– Где мне надо расписаться?

– Э, нет, девушка. Вы что думаете, мы вам просто так отдадим человека? Вот у вас есть документы, а у него нет. Кто он?

Ковалева от неожиданного поворота событий часто заморгала.

– Как кто? Ковалев Геннадий.

– А вы откуда знаете?

– Так ведь родственники...

– А документы... А документы где?

– У мамы в деревне, - проблеяла Ира, понимая, что затея, на первый взгляд показавшаяся удачной, вдруг стала вязкой и скользкой, как только что словленная рыба, не желающая отправляться в бочку к селедкам.

– Без документов не отдадим, - твердо решил господин начальник и захлопнул журнал посещений.

Одновременно с резким движением руки со скамьи сорвался буйный и кинулся на решетку, рыча и брызгая слюной. Дежурный дернулся и съехал со стула.