Там не признают ни «поздно», ни «рано». Идите. И приходите здоровым.

Спасибо на добром слове, товарищ...

Ладно-ладно.

После ухода моих ближайших помощников я довольно долго сидела опять вроде бы в отрешении и даже не отвечала на какие-то вопросы словоохотливого Соловья. Но вот он ни с того ни с сего сказал такое, что я сразу же вновь обрела дар восприятия:

А Вахнов-то кулацкий сын...

Ты откуда знаешь?

Так все же знают. Да он и сам не скрывает, что выселенец. Отца его после нэпа раскулачили и в Сибирь выслали.

Сын за отца не ответчик. Конституцию в школе, небось, учил, грамотей?

Так-то оно так, но все же...

Вот именно, «но все же». Так вот что имел в виду комбат Бессонов!.. Да и старшина что-то такое намекал. Надо будет расспросить подробнее. Эх, все это не так просто, как кажется...

Из задумчивости меня вывел запах чего-то горелого и неприятного. Я окликнула Соловья, что-то колдующего у печурки:'

Эй, дружище, ты что это делаешь? Фу!..

А, ничего. Желуди в каске жарю.

Бедная каска. Да зачем тебе?

Одному мне, что ли? — обиделся «колдун».— Ведь и для вас стараюсь. Нажарю да разотру камнем, такого кофею нагрохаю — спасибо скажете. Чаю-то заварить нечем. Не подвезли заварку.

Нет уж, браток, такой кофе пей сам. Да проветри ты!

Шинель, в таком случае, накиньте. Холодно на улице.

Кто-то осторожно постучал в щелястую дверь землянки.

— Да,—откликнулась я.

В дверь просунулась мальчишеская голова в офицерской тыловой фуражке и сейчас же скрылась, вежливо извинившись. Я укорила Соловья:

— Видишь, от твоего кофе гости шарахаются. Связной захохотал во все горло:

— Да это не из-за кофе! Вы ж в исподнем сидите! Ха-ха-ха!

На улице за дверью вполголоса совещались. Я прикрикнула:

— Довольно, пустосмех этакий! Выйди узнай, что надо. А впрочем, ну тебя. Дай палатку прикрыться. Эй, кто там? Заходите.

По земляным ступенькам чинно спустились три младших лейтенанта в возрасте Павла Седых и его товарищей. Все трое — в новой офицерской форме с иголочки. В скрипучих ремнях, с парчовыми парадными погонами. И пресерьезные. Поздоровались не по-уставному. (Выправку-то показать не перед кем: подумаешь, солдатишко невзрачный да девчонка полураздетая.)

Я сразу догадалась! обещанные командиры взводов. Из тылового училища. Вежливо пригласила:

— Прошу садиться. Давайте знакомиться.

Все трое разом пожали плечами, переглянулись между собой и молча уселись рядком на скамейке возле .самого порога. Как по команде, строптиво вздернули еще не нуждающиеся в бритве подбородки.

Соловей, повернувшись к ним спиной, кажется, хихикал, но пока беззвучно. Подождав минут пять в полном молчании, я не без ехидства осведомилась:

— Ну-с, товарищи офицеры, и долго мы намерены так сидеть?

А вам что, места жалко?—довольно нелюбезно огрызнулся тот, что в дверь заглядывал.

Не места, а времени,— уточнила я.

Мы ждем командира роты. Сказали, что это его КП

— Ах, вот оно что!.. Соловей, давай наконец амуницию! Долго мне еще в кальсонах сидеть? Вон молодые люди и за начальство не принимают...

— А сами-то они чего стоят, желторотые, необстрелянные,— вполголоса пробубнил Соловей. Но гости, кажется, услыхали.

Тот, который мне не совсем учтиво ответил, многозначительно процедил:

— Не распускайте язык, товарищ солдат. Мы вам не мальчишки.

А кто ж вы? Девчонки, что ли?

Довольно! — Я едва не расхохоталась, вспомнив, как меня принимал на курсы капитан Вунчиков. «А кто ж ты, парень, что ли?» Ну и Соловей-разбойник. Между тем- он, разобиженно посапывая, шмякнул на стол мое полусырое, исходящее паром галифе и таким же манером «подал» уже почти сухую гимнастерку. (Гости, как по команде, отвернулись: дескать, что за нахалка?) Я — ноль внимания. Оделась и натуго затянула поясной ремень.

— Товарищи офицеры, прошу представиться.

— Младший лейтенант Сериков.

— Младший лейтенант Кузнецов. '

— Младший лейтенант Сомочкин.

— В чем дело, ребята? Что за похоронные физиономии?

У Кузнецова — крепыша — каменные скулы. Крутой лоб внаклонку: точно бодаться приготовился. У Сомочкина маленькие уши полыхали яркими маками. Глаза уставлены в земляной пол. Сериков, гримасничая, мямлит:

— Видите ли, нас не предупредили, что вы... это самое... Комбат сказал...