— Как пожелаете. — София посмотрела Нотару в глаза. — Если помощь доступна, ею следует воспользоваться. Я также считаю, что отказаться от нее побуждает не благочестие, но гордыня.

— Вот, послушайте ее — отлично сказано! — вскричал Сфрандзи, но Лука на него внимания не обратил.

— Ваше высочество, может быть, вы и правы, — ответил Нотар довольно громко. — Возможно, именно гордыня движет мною. Но я не стыжусь ее — именно она не дает мне подчиниться Папе. Я слишком горд, чтобы спокойно смотреть, как смещают нашего патриарха, как воины-латиняне идут по нашим стенам вместо их исконных защитников. Да, ваше высочество, я горд и желаю всем жителям этого города быть настолько же гордыми.

— Чего будет стоить ваша гордость, если город падет, если наши дома и церкви будут разграблены, а женщины — изнасилованы? — ответила София несколько громче, чем хотела.

Люди за столом умолкли, повернулись, прислушиваясь, но Софию это не остановило.

— Я не вижу ни гордости, ни чести, если целый город обрекается на гибель из-за чувств одного человека.

— Женщина! — фыркнул Нотар. — И что же вы знаете о гордости и чести?

— Сдается, что сами-то вы ничего и не знаете, помимо них.

— О чем это вы?

— Признаю вашу правоту. Я в самом деле не ведаю гордыни, о которой вы говорите.

— Хватит, София! — крикнул Константин, сидевший по центру стола. — Мы собрались здесь не ссориться, но праздновать во славу нашей сильной и богатой империи.

Он опорожнил свой кубок, за ним и гости. Пошла длинная череда здравиц: за Константина, за империю, за продолжительный мир и дружбу с турками, за Константинополь. Когда выпили за все, Константин поднялся и вышел из-за стола, тем самым подавая знак к окончанию пира. София вышла, даже не глянув на Луку Нотара. Она поспешила прочь из большого зала, но, к удивлению, наткнулась в коридоре на поджидавшего ее Константина.

— Племянница, поди сюда, — пригласил он. — Что думаешь о нашем мегадуке? Замечательный мужчина, правда?

— Да, ваше величество, — ответила София, хотя и считала Луку напыщенным самодовольным болваном, но разве императору можно перечить? — Без сомнения, замечательный мужчина.

— Вот и хорошо, — заключил Константин, улыбаясь. — Прошу, поверь мне: я вовсе не хочу тебя обидеть. Я очень рад, что тебе нравится общество Луки, ведь он согласился жениться на тебе. До конца этого года он станет твоим мужем.

Тошный комок подкатил к горлу. София замерла, опустив взор, вздохнула, стараясь овладеть собой, справиться с горечью и обидой.

— Да, мой повелитель, — выговорила она в конце концов, глухо и равнодушно. — Я вне себя от радости.

Поклонилась и заспешила прочь прежде, чем Константин заметил слезы на ее глазах.

— Защищайся! — выкрикнула София и ударила мечом, целясь в голову Иоанна Далмата, командира императорской охраны, а заодно и учителя фехтования.

Далмат отступал, София наседала, тесня. Далмат был гораздо крупнее царевны, но та компенсировала разницу проворством и молниеносной реакцией. Она ударила вверх, уклонилась от ответного выпада, ткнула вниз — удар пришелся на костяшки пальцев руки, держащей меч. Сильный удар, жестокий — несмотря на кожу перчатки и тупленное лезвие тренировочного меча, Далмат охнул, выругался и выронил меч.

— Неплохо, — заметил он, потирая руку.

София долго убеждала его обучить ее азам фехтования и оказалась способной ученицей. Практиковались в ее покоях — единственном месте во дворце, где такое подражание заморским веяниям могло сойти незамеченным.

— Но осторожнее, не увлекайся, — предостерег Далмат.

София кивнула. После часа упражнений она дышала тяжело, но прекращать занятие пока не собиралась.

— Продолжим?

— Хорошо, еще разок, — согласился Далмат. — Только предупреждаю: на этот раз тебя не пощажу.

И тут же напал, целясь в талию. София отбила удар, крутанулась вбок. Иоанн насел, рубанул — она снова отбила, рука заныла. Но боль лишь разозлила царевну. Она нырнула под удар, атаковала с яростью, удивившей ее саму. Загнала Далмата, прижала к стене, меч сомкнулся с мечом, но Иоанн толкнул, и София покатилась по полу.

— Не ушиблась?

Царевна вскочила, помотала головой. Конечно, синяк на бедре останется, но это не повод сдаваться. Она повторила атаку, прижала командира гвардейцев к стене, они снова встали клинок в клинок. Однако теперь, когда Далмат захотел повторить прием, София была готова. Она подалась назад, он качнулся, теряя равновесие, София же присела, пнула его сбоку в ногу, и мужчина полетел на пол. Она выпрямилась и ударила плашмя по кисти его руки, державшей меч. Потрясенный Далмат выпустил оружие.