— Уже ухожу. Заглянула только список дел по дому оставить, чтобы кое-кто не скучал.

Снейп недоуменно приподнял бровь, разглядывая ее злорадную усмешку, но задать вопрос помешал тихий всхлип из угла. Обернувшись, он едва не рухнул от шока.

Под подоконником сидела на корточках эльфийка в нарядном детском платьице и, размазывая слезы по серым щекам, с ужасом и отчаянием таращилась на него.

— Мисс Эджкомб, — Снейп нащупал за спиной стул и осторожно опустился на сиденье, — это… то, что я думаю?

— Ну да, — Мариэтта не скрывала торжествующей улыбки, — знакомьтесь, профессор. Это Бель(2).

Парвус Пингтон, практикант Херефордширского Драконьего Заповедника, лежал обездвиженной кучей на холодной земле и пытался не думать. Получалось плохо. Петрификус блокировал тело, но не мысли, и перед внутренним взором всплывало то ласковое лицо матери, то страницы недописанной дипломной работы, то бархатная коробочка с кольцом в тонких пальцах Ингрид. А еще — собственный росчерк в списке добровольцев для дежурства на Ярмарке. Дополнительные баллы к оценке за практику, баллы, которые ему, лучшему студенту грядущего выпуска, были абсолютно не нужны. Он даже не собирался оставаться в Англии, ибо в ректорате уже лежало приглашение на работу, подписанное директором Трансильванского Заповедника, и летний переезд в Сигишоару(3) был уже делом решенным. Но разве ж гриффиндорец Пингтон упустит случай лишний раз показать себя! Как глупо, нелепо, непоправимо…

Скосив глаза, он разглядел наконец в рассветном сумраке профиль человека, лежащего рядом. Ну на-адо же, Брайан Диц собственной персоной. Высокомерная амбициозная сволочь, извечный соперник и конкурент с отделения дрессуры. Странно, его вроде посылали на инкубаторы… Как ты здесь очутился, Брай? Изыскивал способ подстроить мне очередную пакость? Или пробрался втихаря полюбоваться на своих обожаемых Опалоглазых? Ну и как, стоило того? Чувствуешь себя, небось, еще глупее, чем я…

Неяркий свет, далекие и гулкие, словно со дна глубокого колодца, звуки. Люди в черных мантиях и белых масках выводят из вольера в общий загон очередного дракона. Венгерская хвосторога Робуста, самка-наседка, сорок восемь лет, элитный производитель среди молодняка, гордость заповедника. Купол-сетка из частых тонких лучей, столь яркий полчаса назад, сейчас уже практически неразличим. Зверь глухо взревывает, вертит оскаленной мордой, дергает полуразвернутыми крыльями, но покорно шагает в кольце своих похитителей, трое из которых идут по бокам и сзади, а четвертый медленно планирует на метле в семи футах над загривком хвостороги. Ну что, Диц, непревзойденный наш укротитель, решился бы ты на такой трюк? Да ни в жизнь. И я бы не решился. И чего же стоим мы с тобой, без пяти минут специалисты-драконологи? Мерлин, какое унижение — сдохнуть на пару с заклятым врагом от руки тех, кто походя продемонстрировал нам обоим профессиональную нашу желторотость. Что, обидно, Диц? Помнишь, как ты пыжился на семестровом зачете по заклятьям? Впрочем, я пыжился не меньше. Не знаю, как тебе, а мне сейчас жутко стыдно. Сколько раз отец снисходительно трепал меня по затылку, приговаривая: «Скромнее надо быть, малыш. Чем сильнее ты выпендриваешься, тем больше народу мечтает окунуть тебя мордой в навоз. И однажды найдется тот, кому это удастся». А тебе кто-нибудь говорил такое, Диц? Впрочем, мне это не помогло.

Возвращаются. Взлетают на ходу полы тяжелых мантий, мертво белеют маски. Минута — и с тихим шорохом опадает защитный барьер очередного вольера. Мерлин, это уже девятый. Мощные у них заглушающие. И петрификус тоже мощный. Впрочем, уже удается шевельнуть челюстью и даже слегка повернуть голову. Диц, не моргая, смотрит на высокую арку выхода, в серых глазах тоскливая беспомощность, по неподвижной бледной щеке скользит крупная прозрачная капля. Держись, враг мой, не смей расклеиваться, ты, конечно, сволочь, но ведь не слабак. Слабаки в Слизерине не выживают. Слышишь, Диц? Раз уж нам суждено так по-дурацки сдохнуть, давай сделаем это достойно. Странно вообще, почему они нас сразу не заавадили. Может, нужны зачем-то? Брай, встряхнись, у нас еще есть шанс! Челюсть чугунная, язык, как кувалда…

— Диц!..

Шея у того пока не ворочается, но прищур уже почти прежний, губы шевелятся в попытке изобразить высокомерную усмешку.

— Пингтон.

— Они нас… пока… не убили.

— Я заметил.

Помолчали. Парвус остервенело ворочал языком, пытаясь привести речевой аппарат в более-менее рабочее состояние. Диц успел первым.

— Идиоты мы с тобой, да?

— Полные придурки. Ты зачем сюда приперся?

— Обещал Стелле показать Опалоглазых на кладке. Слава Мерлину, она, кажется, проспала.

Парвус подумал.

— Стелла Сомс с отделения ветмедиков?

— Она, — тонкие губы было задрожали и тут же сжались в линию, — я ей предложение собирался делать вечером после открытия. Кольцо в кармане. Вот черт…

— Тихо! Идут.

Молча проводили взглядами очередную процессию.

— Зачем они им, как думаешь?

— Уж не для развлечения.

— Смотря что считать развлечением.

— И то правда.

Снова пауза.

— А я с Ингрид Флинт обручился на Рождество.

Серые глаза изумленно вытаращились.

— Она же слизеринка!

— И что?

Заморгал.

— Да ничего. Извини, — вздохнул едва слышно, — не ожидал просто. Она замечательная девчонка.

— Самая лучшая, — кажется, теперь его очередь смаргивать слезы, — если вдруг выкарабкаешься, скажи ей… ну… ты знаешь, что.

На этот раз усмешка удается Дицу куда лучше, только вот высокомерия в ней уже близко нет, только сочувствие и грусть.

— А ты — Стелле.

— Договорились.

Десятый дракон.

— Да куда ж им столько.

— Не жалуйся. Чем дольше они здесь торчат, тем выше наши шансы.

— Кормежка только в шесть. Они до того времени три таких выставки упрут.

— Может, кто погулять вылезет…

— И что он сделает? Нет уж, хватит тут нас с тобой.

Диц вдруг зажмурился, прикусил губу, задышал хрипло и часто. Парвусу ужасно хотелось дотянуться до его плеча, но тело и не думало слушаться.

— Эй, Брай! Прекращай истерику, мы еще живы! Давай поговорим лучше. Вряд ли у нас еще будет возможность повыяснять отношения. Ну же, Брай! Назови меня тупым гриффиндорским везунчиком, слышишь? А я в ответ тебя — самодовольной слизеринской пронырой, а? Брай!..