Майкл Копевски стоял на крыльце и с сомнением разглядывал пучок измятых фиолетовых перьев. Вряд ли мать одобрит потрошение этого своего… как его… боа, но Джулиус с Бет предложили поиграть в индейцев, а какие же индейцы без перьев? В конце концов, боа все равно было старое. Кивнув сам себе, Майкл спрыгнул со ступенек, в три секунды обогнул лужайку — пробежал бы прямо по ней, но этого мать точно не простит — долетел до низкой ограды, отделяющий их участок от соседских владений, перемахнул через нее — и резко затормозил, едва не споткнувшись о какого-то лохматого человека в черном плаще. Незнакомец стоял на четвереньках перед запущенной клумбой и нюхал едва распустившуюся примулу.

Следующие пару минут Майкл решал задачу: рвануть наутек или последовать наставлениям отца, по десять раз на дню напоминавшего сыну о том, что тот — мужчина. Решив наконец, что дать деру всегда успеет, мальчик сунул в карман глупые перья, задрал подбородок и слегка выпятил нижнюю губу.

— Сэр, это частное владение…

Незнакомец резко обернулся. Майкл сразу оборвал фразу, испуганно вытаращил глаза и попятился. В памяти вдруг всплыли те жуткие истории, что рассказывались в летнем лагере после отбоя. Привидения, вампиры, оборотни… Оборотни. В грубом, словно каменном лице мужчины было что-то настолько явно звериное, что отчаянно захотелось очутиться в своей комнате, запереть дверь и с головой нырнуть под одеяло.

— С-с-сэр?..

Ну зачем, зачем ему вздумалось поиграть в хозяина! Думал удрать? От ЭТОГО удерешь, как же. Можно заорать во всю глотку, но что-то подсказывало Майклу — толком повопить ему тоже не дадут. Незнакомец страшно ощерился, обнажив огромные кривые зубы. Все, сейчас кинется. Мамочка… Рычит еще. Или хрипит. Странные звуки…

Сто лет спустя до него дошло — незнакомец смеялся. Жутко, неумело, словно впервые в жизни.

— Испугался, малец? Правильно. Хоть и зря, не трону я тебя. Мог бы, да не хочу, соображаешь? Нет? Вот и я нет. Но здорово.

Мужчина сунул руку в карман своей разлетайки, нашарил что-то и протянул Майклу.

— Держи вот. Будешь внукам рассказывать, как встретил Фернира и жив остался. Бери, не боись, добрый я сегодня.

Он снова захрипел-зарычал, и Майкл поспешно шагнул вперед, схватил с широкой ладони здоровенный желтый клык и скоренько отпрыгнул на прежние позиции.

— Молодец. В штаны от страха готов наделать, но виду не подаешь. Люблю таких. — Фернир сморщился, шумно втянул волосатыми ноздрями воздух. — Весна… Ты зуб не потеряй. У кого такой на шее висит — наши ни в жисть не тронут, понял? Беги теперь, а я тут еще посижу…

Отвернулся и снова сунул лицо в бутоны первоцветов. Майкл бочком обошел его и припустил к соседскому коттеджу. Вернуться к матери и вызвать полицию ему почему-то в голову не пришло.

— Джи, Бет, у вас там на клумбе оборотень сидит! Чесслово, не вру! Гляди, что он мне дал…

Незнакомка изобразила своей указкой фехтовальный выпад. Что-то невидимое, тяжелое, упругое толкнуло Илси в грудь и опрокинуло на спину. Стало страшно. Вспомнилось, как покойный отец, отпуская ребенка на очередную прогулку, совал в карман ее куртки свой армейский пистолет. Пистолет был тяжелый и жутко неудобный, она не раз пыталась воспротивиться, но отец соглашался оставить оружие дома только вместе с дочерью. Позже эстафету принял теперь уже бывший муж, а за ним — Дерек, пистолет сменился газовым баллончиком и электрошокером, но сама процедура оставалась неизменной. Отчего же теперь, когда защита жизненно необходима, в кармане нет даже перочинного ножа?

Женщина тем временем неспешно приблизилась, присела, сгребла в горсть ткань на груди жертвы и рывком притянула вплотную к себе, так что все, что могла видеть перепуганная Илси — это горящий безумием взгляд черных глаз.

— Боишься, красавица? Хорошо. Я люблю поиграть с такими, как ты.

Немного отодвинулась, ткнула в горло своей указкой и тихо, почти нежно прошептала:

— Круцио.

Ничего не произошло. Сумасшедшая нахмурилась, сильнее надавила указкой.

— Круцио!

Тот же результат.

— Круцио! Круцио! Круцио!!!

С каждым повтором этой псевдолатинской абракадабры деревяшка все глубже впивалась в горло, а безумие в глазах женщины все больше походило на отчаяние. Страх куда-то улетучился, и Илси не выдержала:

— Да прекратите наконец! Больно же.

— Больно?

Лицо незнакомки озарилось надеждой, которая немедленно сменилась беспокойством. Она убрала указку, осмотрела пострадавшую шею. Когда кончик деревяшки снова нацелился в то же место, Илси дернулась и попыталась отползти, но рука женщины грубо удержала ее на месте.

— Не дергайся. Асклепио. Скоргифай.

Боль мгновенно исчезла. Илси недоверчиво провела по шее пальцами — гладкая кожа. А ведь только что чувствовала, как кровь стекает за воротник.

— Спасибо.

Реакция чокнутой снова ее напугала, правда, теперь хотелось вызвать не полицию, а врача. Женщина резко ее отпустила, отползла на пару шагов, съежилась на мокрой траве, закрыв лицо руками, и принялась раскачиваться, монотонно повторяя:

— Этого не может быть… не может быть… не может быть…