— Эрни, — Ханна задумчиво поправила пушистую оторочку капюшона, — по-моему, мы опоздали. Все самое интересное тут уже произошло.

Оператор Научного центра космических информационных систем и технологий наблюдения Борис Логуев, известный среди друзей как Трактор, был человеком спокойным, основательным и крайне добросовестным. К любому делу он подходил с толком, и даже глаза сейчас тер старательно, до красноты, однако, проку от его действий против обыкновения не было никакого. Бросив наконец свое бесполезное занятие, он взял трубку внутренней связи и позвонил начальнику смены.

— Ром, зайди. У меня тут… ЧП.

Роман Усольцев знал Трактора не первый год, потому на вызов среагировал оперативно. Через сорок секунд он уже ошеломленно пялился в подотчетные борисовы экраны.

— Мать твою…

— Не то слово. Глаза в покое оставь, я пробовал. Не помогает.

Над белой пустыней раскинула крылья огромная ящероподобная тварь, в которой любой ребенок опознал бы натурального сказочного дракона.

— Где это?

— Западная Антарктида, район впадины Бентли. Картографическая съемка по заказу станции «Восток».

— Может, их шуточки?

— Это как же надо заскучать, чтоб так шутить.

— Кто их знает. Дай-ка покрупнее… …………....!!!!!

— Истину глаголешь.

К первому дракону неожиданно присоединились еще два — ярко-красный с золотом и черный, длинный, с гребнем из устрашающе острых шипов. Извернувшись в воздухе, тварь победно вскинула оскаленную морду и плюнула прямо в экран стрелой зеленоватого пламени. Наблюдатели с воплем отпрянули.

— Ро-ом, — потрясенно прошептал Трактор, — они… живые…

— ………… через ……….., сам вижу. Ну-ка дай увеличение на землю, по-моему, там люди.

Борис послушно сместил фокус. Несколько черных фигурок быстро двигались в разные стороны, словно стремясь оказаться как можно дальше друг от друга. Борис торопливо вращал колесико мыши, и даже успел увидеть веснушчатую физиономию пацана в смешной шапочке с помпоном, как вдруг…

— …………………………………!!!!!!!!!!!!

На сей раз Роман превзошел и себя, и техника Быкова, и даже знаменитый Малый Оборот Петра Первого, который не раз восхищенно цитировал в курилке. Когда поток семиэтажного мата наконец иссяк, людей в кадре не наблюдалось в помине, зато в воздухе демонстрировали фигуры высшего пилотажа и плевались огнем одиннадцать разнокалиберных драконов.

Курение в стенах Центра было строжайше запрещено, хотя на подпольную курилку начальство смотрело пока сквозь пальцы. Но сейчас Трактору было плевать на запреты. Дрожащей рукой он достал из кармана пачку «Явы», щелкнул китайской зажигалкой и два раза подряд глубоко затянулся. Роман коротко глянул на подчиненного, но ничего не сказал, лишь стрельнул из брошенной на стол пачки сигарету. Когда блюдце украсил уже шестой бычок, Трактор наконец заговорил.

— Что делать будем, Ром?

— Да ничего, — Роман потянулся за четвертой сигаретой, — делай съемку, как будто ничего и не было.

— Что, и оборонщикам не сообщать?

— Оборонку интересует только НЛО, а это… В сентябре Ксюха Бурчак ведьму на помеле засняла в Монголии, так знаешь, что ей Корчаков сказал? «Вы здесь для того, чтобы работать, а не сенсации из пальца высасывать». Так что забудь.

Борис мрачно взглянул на часы

— «Янтарь» выйдет из сектора через шестнадцать минут. Вряд ли они уберутся к тому времени.

— Значит, стирай их на…, фон позволяет.

— Повозиться придется.

— Я помогу.

Через два часа все следы антарктического аэрошоу на цифровом носителе были уничтожены. Равно как и следы несанкционированного потребления никотина в помещении операторской. Единственным, что осталось от происшествия, были несколько распечатанных на цветном принтере фотографий, которые Трактор аккуратно свернул и сунул в бумажник. Роман меланхолично наморщил лоб.

— Заловят.

— Не, сегодня Вантяй на дежурстве.

— Зачем они тебе?

— Дочерям покажу. Старшая на днях Лизоньку до слез довела, утверждая, что волшебников не существует.

Поттер задумчиво вращал в руках коробочку диктофона.

— Да, сэр… Все-таки в смысле искусства вести разговоры нам до вас как Гойлу до университетской кафедры.

— Не преувеличивай. Альбус припер меня к стенке и буквально вынудил пойти в открытую. Он сто лет как не пытался прощупать меня ментально. Или я раньше этого не замечал… В общем-то единственное, что мне удалось — это отстоять камины. Выезд на двадцать восьмое он отменил сам, а прочие результаты нашей беседы покрыты мраком. Поверил ли он мне, и если да, то насколько?