Низкое тяготение Лунной базы гораздо лучше бесконечного кошмара полета. Марк лежал на койке в таком узком пространстве, что провисающая при ускорении верхняя койка зажимала его. Корабль пропитался зловонием рвоты и перегара.

Теперь Марк стоял под ярким светом в пустой бетонной комнате. Бетон серо-зеленый — цвета лунного камня. Им не позволили посмотреть на поверхность, и только низкое тяготение свидетельствовало, что этот подвал не на Земле. Вместе с Фуллером под безжалостным светом флуоресцентных ламп стояли тысячи других осужденных. У большинства на лицах читались отупение или ужас. Немногие смотрели вызывающе, но держали свое мнение при себе.

Помещение охраняли полицейские с соническими стан-нерами в форме колоколов. Однако бесполезно пытаться отобрать у них оружие: у входа отряд морских пехотинцев СВ в сине-алых мундирах. Пехотинцы небрежно держат оружие, далеко не безвредное.

— Разделяй, — сказал сосед Марка. — Разделяй и властвуй.

Марк кивнул. Билл Халперн — единственный человек, которого Марк знает. Халперн — тот самый технократ, который выступал на собрании в кампусе.

— Разделяй и властвуй, — повторил Халперн. Заключенных разделяли по полу, расе и языку, так что вокруг Марка были только мужчины-североамериканцы или из какой-то другой англоязычной страны, — Чего мы ждем? — гадал Халперн. Ответа не было, и они стояли — казалось, много часов.

Наконец раскрылась дверь и вошла небольшая группа. Три нарядных флотских офицера Совладения и гардемарин. Гарди не старше семнадцати, он моложе Марка. Через громкоговоритель он обратился к ожидавшим.

— Есть добровольцы во Флот?

Послышалось несколько выкриков, и кое-кто из заключенных выступил вперед.

— Предатели, — сказал Халперн.

Марк согласно кивнул. Отец Марка всегда говорил то же самое совсем по другому поводу. «Предатели! — громогласно говорил он. — Марионетки проклятых Советов. Однажды Флот захватит нашу страну и передаст ее Кремлю».

Учителя Марка в школе придерживались другого мнения: «Флот вообще не нужен. Так же, как и СВ. Люди больше не воюют, по крайней мере на Земле. Колониальные распри жителей Земли не интересуют. Военная служба, — говорили учителя Марку, — напрасная трата сил».

Новые друзья в колледже утверждали, что первоначальная цель Совладения — дать Соединенным Штатам и Советам возможность угнетать все остальные страны. Потом Флот и морскую пехоту СВ стали использовать для поддержки марионеточных правительств. И СВ всего лишь часть механизма угнетения.

И все же — на триви Флот СВ выглядел великолепно. Он сражался с пиратами (только Марк знал, что на самом деле космических пиратов не существует) и восстанавливал порядок в колониях (но друзья в колледже говорили, что это не восстановление порядка, а угнетение свободных людей). Космонавты носят форму и исследуют новые планеты.

Гардемарин СВ прошел вдоль строя заключенных. Два старших офицера следовали за ним. Шли они гордо — даже презрительно. Заключенные для них вовсе не люди, а представители какой-то другой расы.

Заключенный недалеко от Марка вышел из строя.

— Пожалуйста, сэр. Гардемарин остановился.

— Да?

— Вы меня не помните, мистер Блейн? Эйбл Спейсер Джонсон, сэр. Из подразделения мистера Лири на «Магоге».

Гардемарин кивнул со всей серьезностью семнадцатилетнего мальчишки, который получил важное поручение и осознает это.

— Я припоминаю вас, Джонсон.

— Позвольте мне вернуться, сэр. Я прослужил шесть лет без нарушений.

Гардемарин пробежался по клавишам переносной консоли.

— Пьянство и нарушение порядка, нападение на налогоплательщика, вооруженный грабеж. Принудительное переселение. Не удивляюсь, что вы предпочитаете Флот, Джонсон.

— Мне это совсем не нравится, сэр. Не следовало забирать плату за службу. Не надо было уходить из Флота, сэр. Не смог найти себе места среди гражданских, сэр. Видит Бог, я слишком много пил, но никогда не забывал об обязанностях, только гляньте в мои документы…

— Поцелуй гарди в задницу, ты, ноющий осел, — сказал Халперн.

Один из нарядных офицеров поднял голову.

— Разговоры в строю.

Он положил руку на дубинку и посмотрел на Халперна. Гардемарин на минуту задумался.

— Хорошо, Джонсон. Начнете как новобранец. Вам еще придется заслужить нашивки.

— Да, сэр, конечно, сэр. — Джонсон прошел туда, где стояли новобранцы. С каждым шагом его походка и поведение менялись. Начал он угодливо согнувшись, а когда дошел до конца помещения, распрямился и шел гордо.

Гардемарин двинулся дальше вдоль строя. Вызвались добровольцами двадцать человек, но он отобрал только троих.